Секта-2
Шрифт:
– Вы слово в слово повторили все мои чаяния, герр Леман. Благодарю вас за прекрасный рассказ и отеческое наставление. Мой отец давно умер, и он никогда так откровенно не говорил со мной. Что бы я мог для вас сделать, профессор?
Седобородый ученый подошел к стеклянной витрине, за которой покоилось копье, протянул руку и беспрепятственно дотронулся до него. Гитлер с невероятным изумлением увидел, как перегородка внезапно… исчезла!
– Подойдите-ка сюда, молодой человек. Я хочу, чтобы вы смогли прикоснуться к нему, запомнить его вес, ощутить прохладу металла. Вот он, символ мировой власти, который станет вашим после того, как вы пройдете тернистым путем лишений. Никогда не сомневайтесь в своем выборе, в том, что вы рождены для власти над миром, и не забывайте, кому обязаны добрым советом.
– Кто же вы? Кто?! – Гитлер в преддверии ответа почувствовал, что пол уходит из-под ног, а Леман схватил его за руку и вложил в нее копье, и тогда Гитлер немедленно, словно по команде, успокоился. Он двигал челюстью, словно Щелкунчик, вызванный к жизни тяжеловесным от мрачной гениальности пером Гофмана, прижал копье к груди, при этом ухитрившись острием его до крови оцарапать себе подбородок, но не обратил на это ни малейшего внимания.
– «Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно
И Гитлер подчинился. Стоило ему положить копье в футляр, где оно мирно покоилось до этого многие годы, как стеклянная перегородка, вновь появившись, отделила будущее чудовище от предмета его вожделений. Гитлер выглядел расстроенным, будто дитя, которое лишилось чего-то особенно дорогого. Леман потрепал его по щеке:
– Да будет вам так убиваться. Я сейчас вынужден откланяться, благодарю вас за интересную компанию, за возможность сообщить вам нечто новое, что поможет вам в дальнейшем, герр Гитлер. Осталось лишь уладить небольшие формальности. Что-то вроде составления договора, если вы не возражаете?
– Да, да, конечно же, договор, – прошептал Гитлер. – Договор, который подписывают кровью!
Леман саркастически хмыкнул:
– И вы туда же? И вас не миновала чаша сия? Начитались беллетристики и готических романов, где принцы с горящими очами подписывают кровью контракт с Сатаной, а потом ухитряются его обмануть? Но все не так, все не так, мой дорогой! – Леман напел последнюю фразу приятным оперным баритоном. – Обмануть меня нельзя, а кровь мне ваша ни к чему, это все выдумки романистов и попов. Я подарю вам нечто в знак нашей состоявшейся дружбы. Вот, возьмите, – с этими словами Леман снял со своего сюртука золотой значок и протянул его Гитлеру, – пусть вам отныне светит новое Солнце. Это арийский знак свастики, вечного движения. Он будет напоминать вам о нашей встрече.
– Мы еще встретимся с вами? – Гитлер запнулся. – В этой жизни?
– В этой не обещаю, а в вечности непременно, – ответил Леман, без дальнейших сантиментов откланялся и вышел из зала, а Гитлер остался стоять, где стоял, и окончательно пришел в себя лишь после того, как уколол ладонь иглой золотого значка, посередине которого в эмалевом кружке красовалась черная, похожая на геометрического паука свастика.
Восхождение к власти будущего окаянного фюрера началось в букинистической лавке Эрнста Претцше, низкорослого и жирного горбуна с жабьим лицом, очарованного мистическим облаком, которым, по его мнению, был окутан этот изможденный, голодный юнец, готовый в жарких спорах неизменно отстаивать свою позицию крайнего антисемита и пангерманиста. Сам Претцше, будучи практикующим оккультистом, занимался распространением в Вене антисемитской литературы и входил в число адептов Ложи Аримана, основанной иллюминатом Гвидо фон Листом. Осенью 1913-го (то есть спустя год после встречи с Леманом в сокровищнице Хофбурга) на мистерию материализации фон Листом демона-инкуба в ходе ритуала создания «лунного ребенка», или антихриста, был допущен и Адольф Гитлер. Обряд оказался не более чем фарсом, в ходе его не случилось как будто ничего сверхъестественного, но участие в нем стало для Гитлера настоящим черным крещением и безвозвратно определило его в лагерь приверженцев Сатаны. Гитлер ощутил в себе мощную способность постижения сути духовного бытия и выработал умение читать «космические хроники Акаши», узнавая в них о человеческом предназначении в прошлом, настоящем и будущем, объединенных спиралью времени. Расшифровка «хроник Акаши» удается тем, кто в начале своего пути практикует черную магию, а затем поднимается на более высокий ее уровень – каббалу. Претцше был родом из Мексики, где его отец служил по военно-дипломатической части. Там горбун приобрел привычку употребления пейотля – наркотика, расширяющего сознание до невероятных пределов. Этот же способ был им предложен и Гитлеру, и тот без сомнений принял его. Однако не стоит считать этого невероятного индивидуума обыкновенным наркоманом – Гитлер и без наркотиков стоял на пороге сверхчувственного сознания и обладал ярко выраженными способностями медиума. Под воздействием пейотля его невероятная целеустремленность лишь приобрела завершенную форму. Отправившись в свое первое путешествие по просторам сознания, будущий фюрер окончательно разрушил в себе единственно верный смысл человеческого предназначения и стал телом, внутри которого поселился дух, посланный Ариманом. Таково было подлинное имя мнимого профессора, столь загадочным образом очутившегося рядом с Гитлером в момент его посещения сокровищницы Хофбурга серым, дождливым и промозглым сентябрьским днем 1912 года.
Впереди были политическая карьера, выступление в мюнхенской пивной, тюрьма Ландсберг и написанная в ее камере книга «Моя борьба», ставшая программным пособием для национал-социалистов всех времен. После триумфа в 1934 году, когда Гитлер стал олицетворять государственную власть и провозгласил себя канцлером и президентом тысячелетнего рейха, он наконец вышел на финишную прямую в стремлении овладеть Копьем Судьбы. Это произошло сразу же после присоединения к рейху Австрии, когда уже облеченный всей полнотой власти негодяй произнес свою знаменитую речь, стоя на балконе дворца Хофбург перед многотысячной толпой, запрудившей площадь перед дворцом. Теперь он был наверху, ему не нужно было рисовать для туристов, он почти задыхался от ощущения собственного величия. Ощущение правоты всего, что было и будет еще сотворено им, заполнило все существо фюрера. Он словно покорил невероятную, величайшую горную вершину и сейчас готовился к последнему символическому акту – водружению над миром своего знамени, которое воплотилось для него в вожделенном копье. Эйфория – вот чувство, которое владело Гитлером в тот момент и полностью поработило его. Отравленный тщеславием, напыщенный, весь искрящийся флюидами величия, находясь на пике нервного возбуждения, Гитлер немедленно после завершения речи под гром оваций и вопли фанатиков проник в сокровищницу и там завладел талисманом власти над миром. И как только это случилось, как только копье обрело в лице нового своего хозяина самое чистое в мире зло, какое только в состоянии генерировать человек, начало действовать проклятие Моисея, который, сам того не желая, обманутый
лукавым, выковал его ради искупления великих грехов своего народа.Теперь казалось, что Гитлер, столь неразрывно связанный с копьем, неуязвим, и жизнь его целиком настроена на выполнение сверхзадачи, возложенной на него той высшей силой, с которой юный Адольф встретился здесь, в зале Хофбургской сокровищницы, двадцать два года назад. Одного лишь не учел этот самоуверенный, жестокий человек. Сатана никогда не предлагает игру по честным правилам, он всегда лишь использует наиболее сильную, отрицательно заряженную людскую единицу в борьбе против человечества. Тот, кто в образе седобородого старца прошел сквозь эпохи, тот, кто встретился на пути Моисея и Христа, был не кем иным, как посланцем мрака, искусителем души, отцом всякой лжи и повелителем низости – вторым воплощением дьявола Ариманом, посланным Богом для установления в материальном мире равновесия между добрым злом и злым добром. Дьявол – посредник во многих отношениях между Богом и человеком. Там, где имя Бога не может быть запятнано, вину с легкостью принимает на себя дьявол. В этом и есть смысл мироздания, смысл злого добра и доброго зла как принципа, управляющего материальным миром, худшим из миров, но все же неизмеримо прекрасным для тех, кто в нем живет и понимает его устройство.
Этот Божий посланец воспользовался Гитлером как орудием для принуждения евреев к искуплению их величайшего злодейства, произошедшего в результате того чудовищного по своей силе заблуждения, в которое ввергла целый народ проклятая каббала. Злодейства, сотворенного весною 3793 года от создания мира, если верить Ветхому Завету дословно и принимать за чистую монету «первочеловечие» Адама. Злодейства, совершенного против человека, мать которого в детстве называла его смешным и ласковым именем Шуки…
Итак, дьявол воспользовался Адольфом Гитлером, превратив его в карающий огненный меч свой (а вернее, в меч Господа Бога, но утверждать такое – несусветная ересь), и после выбросил, как порванную перчатку. Копье, по приказу фюрера эвакуированное в числе прочих сокровищ, нашло себе других хозяев и другое место пребывания.
После присоединения Австрии копье еще некоторое время оставалось в Вене под охраной СС. За его сохранность головой отвечал печально известный ныне тогдашний рейхсфюрер австрийского СС доктор Эрнст Кальтенбруннер. Менее всего Гитлеру хотелось, чтобы его считали вором, вот почему копье должно было оказаться в Германии законным путем. Истинные слуги дьявола – юристы, которые могут оправдать что и кого угодно, – без труда испекли горький хлеб «Постановления о преемственности», в котором утверждалось право Германии на все реликвии Хофбурга. Геббельс, самой удивительной особенностью которого была его способность искренне верить в собственную ложь, провел мощнейшую информационную кампанию, где доказывалась справедливость перемещения копья и прочих имперских регалий в Нюрнберг – колыбель НСДАП. Газеты вышли с гравюрами, изображающими древних королей в момент их коронации в Нюрнберге посредством обряда возложения копья поочередно на левое и правое плечо. Именно этот обычай давал Меровингам, Каролингам и Гогенштауфенам право именоваться «императорами Священной Римской империи». Гитлер лично выбрал место для хранения копья. В своем выборе он руководствовался творчеством столь обожаемого им Рихарда Вагнера. Действие любимой Гитлером оперы «Нюрнбергские мейстерзингеры» происходило как раз на соборной площади Нюрнберга. Копье отныне хранилось в церкви Святой Екатерины, которая была превращена в нацистский музей. Нюрнберг, город, в котором происходили съезды нацистской партии, начиная с 30-х годов XX века стал меккой национал-социализма. Кальтенбруннер – гигантского роста мужчина, алкоголик, выкуривающий по сто сигарет в день, будущий глава политической разведки рейха, сопровождал «Поезд копья». После того как реликвию разместили в Нюрнберге, ответственным за ее сохранность был назначен бургомистр Вилли Либель, сыгравший и в истории копья, и в судьбе самого Гитлера немаловажную и даже роковую роль, полностью доказав постулат о том, что один-единственный человек всегда может изменить ход мировой истории, оказавшись в нужное время в нужном месте. Каббала, впрочем, считает такого человека лишь инструментом в руке Творца, и не согласиться с ней в этом толковании нелегко.
После провала под Сталинградом, когда стало ясно, что война на Восточном фронте как минимум затянется на неопределенный срок (а именно так высказывались осторожные штабисты в ставке фюрера, тогда как полевые офицеры, не стесняясь в выражениях, говорили о том, что войну они, в сущности, проиграли), после того как русские бомбы стали падать на города рейха, Гитлер распорядился выбрать для копья более надежное место, и тогда оно было помещено в один из подземных тоннелей, входивших в древнюю систему потайных ходов, где и продолжало храниться за стальной дверью под охраной войск СС до тех пор, пока в середине апреля 44-го года в результате целой серии авиаударов Нюрнберг не превратился в груду дымящихся развалин. Стенки тоннеля, куда ранее мог легко въехать грузовик, обрушились, стальная дверь обнажилась, о существовании тайника стало известно каждому уцелевшему горожанину, и сокровища империи было решено перепрятать в очередной раз. Здесь-то Вилли Либель и проявил себя, перепутав копье, которое официально именовалось в перечне сокровищ «копьем Святого Маврикия», с находившимся в том же списке «мечом Святого Маврикия». Таким образом, эта главнейшая реликвия, в которую, словно в иглу Кощея Бессмертного, была вложена жизнь Адольфа Гитлера, осталась лежать за стальной дверью как не представляющая никакой художественной ценности. О копье попросту забыли, а охрану с рассекреченного тайника сняли.
Операция по перевозке королевских регалий проводилась совместно с операцией прикрытия, о ней стало известно американской разведке. После недолгого анализа был сделан вывод о необходимости розыска сокровищ, которые в дальнейшем, уже после окончания войны, с высокой долей вероятности могли бы стать символами немецкого сопротивления. Американская разведка также не поверила в явную дезинформацию немцев, гласившую, что в результате успешно проведенной операции сокровища рейха затоплены на дне озера Целль вблизи Зальцбурга, и тогда генерал Паттон, командующий третьей американской армией, распорядился создать отряд специального назначения, кандидатов для которого он отбирал лично. Докладывать о результатах своих поисков командир отряда также был обязан лично Джорджу Паттону. Объяснить такую секретность можно лишь фактической причастностью Джорджа Паттона к черному масонству и посвящению его в один из высших уровней, не ниже тридцать третьего – тридцать четвертого. До иллюминатского максимума генералу оставалось несколько ступеней, и он рассчитывал, притом небезосновательно, пройти их в случае, если розыски увенчаются успехом. Однако все надежды Паттона на повышение в масонском чине были тщетны. После короткого триумфа его ожидал трагический финал…