Секта-2

– Как видишь. Чем вы тут занимаетесь?

– Да вот, уговариваю молодого человека совершить первый истинно стоящий поступок в его жизни, а он не хочет, – с видом оскорбленного достоинства ответил старик Горшков. – А всего делов, что муху прихлопнуть.

– Да какую там муху?! – истерично взвизгнул Роман. – Вы мне убийство предлагаете! Как я могу на такое пойти, я в жизни ничего подобного никогда не совершал!

– Ну да, разумеется! Ты сильно заблуждаешься! А Чернушин, молодой человек, которого ты совратил с пути истинного, сделав из него вора? Тот самый Чернушин, которого ты довел до самоубийства, помнишь? А Кира Брикер, молодая авантюристка, из-за которой ты вначале ушел от своей жены, а потом убил Киру руками своего шофера? А Сеченов – генерал, которому ты столь красочно растолковал смысл монашеского пророчества, где якобы говорилось, что именно он, Сеченов, есть будущий русский мессия? Он застрелился после этого, не так ли?

И Горшков напомнил им свой рассказ о том, как демоническая женщина Лилит спрыгнула с камня в Ханаанской пустыне, помещавшейся во дворе затихинского дома, и вышибла из Германа дух, как затем не по зубам ей оказалась его душа, которая хоть и была перегружена грехами, но, видать, не до такой степени, чтобы поддаться проклятой дьяволице.

– Я сделал все, что было в моих силах. Я запретил ей, спугнул, приказал бросить ее занятие, и она обратилась в скользкую тварь с мягким хребтом и, злобно шипя, уползла под камень. Тело я убрал, вы видели, что оно и по сей день лежит в Затихе в нетленном виде, сохраненное безо всяких ухищрений, совсем как Ленин в своем Мавзолее. Его душа продолжает жить, сменив уже несколько тел, но связь с основным телом не потеряна, вот почему Ленина никогда не похоронят. Так же и с ним получилось, – Игорь кивнул в сторону притихшего Романа, – нашлось подходящее тело с подходящей биографией, и вместо одного человека стал совсем другой. Тебя, сынок, перелицевали, как ношеное пальто в районном ателье. Потому ты здесь и находишься. Скажи, тебе ведь часто приходили видения из жизни вроде бы как твоей, а на самом деле совершенно посторонней? Ты должен помнить события из двух жизней одновременно. Даже я с трудом могу себе представить, насколько, наверное, запутано все в твоем внутреннем мире. Поэтому ты и пьешь как лошадь. Ведь когда ты пьян, выносить раздвоенность сознания куда легче, не так ли?

Роман кивул. «Все так и есть».

– Неужели тебе не хочется с этим покончить? Вновь стать самим собой? – продолжал допытываться старик-искуситель. – А тебе? – Он повернулся к Насте. – Тебе не хочется вновь увидеть своего мужа, отца твоего ребенка? Вот он стоит перед тобой дурак дураком и не может взять в толк, что я хочу от него столь малого, что о таком даже вслух говорить неловко!

– Что ему нужно сделать?

– Вот! – Горшков нырнул в туман, а когда разогнулся, то Настя увидела в его руке длинную, слегка заостренную на конце палку. – Дай сюда! – требовательно обратился старик к Роме, и тот протянул ему свой сверток. Горшков торопливо развернул белую материю, и Настя увидела в его руках длинный предмет причудливой формы, заостренный на конце. Было в этом предмете что-то космическое, и Настя, конечно же, сразу догадалась, что это такое. Копье Судьбы было перед ней, и вокруг лишь небо и воды морские были старше, чем этот чудесный, выкованный из небесного железа пятнадцать тысяч лет назад предмет. Старик меж тем действовал решительно. Он ловким и сильным движением насадил копье на древко, позаимствованное им от корабельной швабры, и протянул его Роману.

– На, говорю тебе, держи! Не будь слизняком! Убей меня! Убей демона, позволь мне вернуться домой, а себе стать прежним. Тебе ничего за это не будет, не бойся. Просто ударь меня вот сюда. – Старик вздернул рубашку и указал точку на левой стороне груди между пятым и шестым ребром. – Бей смело! Нет, не смей! – Старик упал на палубу и принялся с воем кататься по ней, словно борясь с невидимым противником.

– Ударь меня! Я приказываю! – голосом Лемешева вопил Горшков.

– Не делай этого, иначе убью! – тут же слышался голос Горшкова.

Борьба эта продлилась недолго. Запыхавшийся старик встал и обвел их совершенно обезумевшим взглядом:

– Бей, или я сам тебя убью.

Настя в ужасе отшатнулась, Роман колебался. Он принял из рук старика копье, но не торопился пускать его в ход. Оно и понятно! Для того чтобы вот так, хладнокровно, убить человека, пусть даже тот и называет себя дьяволом, нужно еще с детства иметь отвратительные задатки, издеваться над кошками и собаками, убивать голубей – словом, чуть ли не с колыбели стать законченным садистом.

– Я не могу тебя принудить, ты должен сделать это по собственному желанию, только тогда обряд подействует. – Старик все продолжал держать задранную рубашку у подбородка. – Прошу тебя, не медли и не сомневайся ни в чем. Ведь я даже не человек! А знаешь, – в голосе его появилась неожиданная сила, – ведь это я сделал так, что твой сын выпал из окна, я все подстроил. Думаешь, мне такое не по зубам? Да раз плюнуть! Рассказать тебе, как это было? – сыпал подробностями Горшков, наблюдая, как слова его идут впрок Роминой ярости. Тогда он действительно прибавил к своему заявлению несколько настолько острых и ужасных подробностей, что приводить их в каком-нибудь, пусть даже и самом общем виде было бы негуманно.

Разъяренный Рома, распаленный жаждой мести, поднял древнее оружие и что есть силы ударил Игоря в левый бок, угодив точно между пятым и шестым ребром. То, что последовало за этим, было похоже на сказочное видение. Горшков принялся на глазах стремительно молодеть, и вот уже по лицу Игоря Лемешева разлилась блаженная улыбка. Он прошептал:

– Жил чертом, а к Богу уйду. Спасибо…

Меж тем тело его на полметра поднялось над палубой, и на глазах у пораженных этим зрелищем Насти и Романа, сжимавшего вновь обагренное кровью копье, то, что еще совсем недавно было Игорем, а теперь, к концу своего земного пути, соединилось со своей второй сущностью, то, что непостижимым образом объединило в себе злое добро и доброе зло и стало равным Богу, воплотив тем самым древнее, как мир, желание падшего ангела, – тело этого нового, слившегося в одно существа, наполовину человека, наполовину злого духа, начало таять в воздухе и спустя некоторое время бесследно исчезло. Лишь короткий вздох взлетел к самому небу, и не стало больше на земле человека по имени Игорь Лемешев. Копье отпустило ему грехи, определив тем самым судьбу его.

* * *

На море начинался шторм. Где-то внизу, в неизмеримой океанской бездне, раздался отдаленный глухой рокот, и корабль ощутимо тряхнуло, после чего в каютах среди пассажиров немедленно началась паника. Мимо пробежал помощник капитана с озабоченным лицом, крикнул, чтобы все сидели по своим каютам и не разгуливали, а то еще, чего доброго, может сдуть или смыть за борт. На море всякое бывает.

Роман все держал в руках копье. Он еще не вполне пришел в себя и теперь смотрел на него с трепетом.

– Настя, только представь, что мы везем домой! Нас теперь непременно наградят, как ты считаешь?

– Ты и впрямь вылитый Гера. Тот сказал бы то же самое, – без улыбки ответила она. – Знаешь, нас, быть может, и наградят, а что произойдет со многими людьми, судьба которых зависит от этого копья? Ты об этом никогда не думал? Оно достанется тем, для кого власть превыше всего на свете. Ты думаешь, самым обычным людям это копье хоть немного поможет? Оно помогает побеждать в сражениях и порабощать народы личностям исторического масштаба, мы с тобой им владеть не в праве.

– Там, за закрытой дверью, когда я впервые взял копье в руки, меня словно ударило током. Ты не слышала, как я заорал?

Настя покачала головой. Нет, все было очень тихо, она ничего не слышала.

– Ладно, сейчас это неважно. Игорь подвел меня к зеркалу, и в нем я увидел отражение знакомого тебе старика, которого я только что наколол на копье, как накалывают на булавку бабочку. А рядом со стариком стоял незнакомый и одновременно знакомый мне человек. И знаешь, мне в какой-то момент страшно захотелось стать таким как он, стать им, словно это кумир из детства вроде Супермена, Бэтмена или дяди Степы. Старик научил меня, что нужно для этого. Все начинается с копья, и если ты хочешь, чтобы Герман вернулся к тебе, мы должны, очутившись дома, добраться до деревни под названием Затиха, найти третий от начала дом по правой стороне, спуститься в подполье и там отыскать тело твоего бывшего мужа. Его нужно будет ударить копьем в сердце, и тогда его душа покинет мое тело и вселится обратно. Так сказал старик.

– Никто не даст нам этого сделать. Немедленно по возвращении копье у нас конфискуют, а наградить могут и пулей в голову. Мы с тобой слишком много знаем. Я предлагаю избавиться от этой вещицы с сомнительной репутацией. – Настя посуровела, как бывало всегда, когда ей приходилось говорить горькую, безрадостную правду. – В прошлое нет дороги, там только смерть в виде пожухлых и никчемных воспоминаний, которые ранят куда больнее самого острого в мире копья. Оставайся тем, кто ты есть, и дай мне эту мерзость, я знаю, что следует сделать.