Секвойя

Секунда за секундой, ее плечи, сначала изредка подергиваясь, а потом ускоряя темп, затряслись, и она разрыдалась.

***

Джастин шел от машины к дому, и в его голове не было ни единой мысли. Он даже не понял, как добрался до своего дома. Голова раскалывалась от какой-то неестественно сильной боли. Его не покидало странное чувство, будто он что-то потерял. Доволочив ноги до крыльца, парень устало присел на нижнюю ступеньку. Он поднял голову к небу, и закрыл глаза. Не было ни единого намека на ветер, только ужасная духота, от которой любому нормальному человеку захотелось бы спрятаться. Но ему было все равно. Ему было так плохо сейчас, что никакая, даже самая адская жара, не смогла бы сделать хуже.

Что он сделал не так? Почему она поступила с ним так снова? Какого черта она была так мила с тем парнем? Неужели, она и правда ничего не чувствовала к Джастину? Он не мог в это поверить….

Она только что собственными руками скомкала его сердце, фактически подаренное ей. И это именно сейчас, когда он только-только пришел в себя. Она словно носила нож за пазухой все это время и просто ждала удобного момента. Зачем?

Он со всего размаху ударил кулаком по темной кафельной плитке. Нервное отупение было столь велико, что он даже не почувствовал боли, только отстраненно наблюдал, как капли крови выступили на поверхности кожи. Он не мог понять, что чувствует. Приступы клокочущей ярости сменялись какой-то странной обидой, а потом наступала апатия, безразличие, пугающее своей глубиной.

Он ненавидел этого Ника. Да и наплевать, что он его совсем не знает. Наплевать, что он может быть самым лучшим в мире мужиком. Он забрал у него что-то, что было ему очень дорого. И пусть это был всего лишь очередной этап в его сокрушительном падении вниз, только сейчас Джастин понял, что теперь у него действительно не осталось ничего. Даже надежды.

Он поднялся, и поплелся в дом. Он захлопнул дверь и откинулся на нее, выпуская воздух из легких. Открыв глаза, он оглядел холл. Последнее, что он помнил, это кровь и кокаин. Много кокаина. Он был повсюду: на полу, на мебели, и даже на перилах лестницы. Сейчас здесь было чисто. Как в больнице. Ничего, что указывало бы на жизнь. А была ли она здесь вообще?

Он не был в этом доме с той самой ночи. Прошло уже больше двух недель, а здесь все еще были слышны крики, стоило только закрыть глаза. Молчаливые стены напоминали парню о том, что он больше никогда не сможет жить как прежде. Слез не осталось, глаза были настолько сухими, что даже моргать было трудно. Глаза горели, словно не хотели видеть этот дом больше никогда. Джастин все еще стоял у входной двери. Ему не хотелось делать ни шага вперед. Он собирался выйти и поехать в отель, но из кухни вдруг послышался едва различимый плеск воды.

Джастин принюхался. Знакомый запах пирога из ревеня? Его кухарка никогда не готовила такой. Только одна женщина делала это.

— Мама? — Джастин заглянул в кухню. Женщина обернулась и широко улыбнулась сыну, вытирая руки о полосатое полотенце.

— Милый мой, я так рада тебя видеть, — бросилась она к нему.

— И я, — выдохнул парень, крепко обнимая ее. — Когда ты приехала? Почему не сказала? Я бы встретил. — Она была именно тем человеком, который сейчас был ему нужен. Единственным человеком, который мог бы ему помочь. Не окажись ее здесь, кто знает, что он мог бы опять натворить…

— Я не хотела тебя тревожить, на тебя и так многое свалилось, — покачала Пэтти головой. — Скутер сказал мне про клинику, — сказала она, вздохнув. — И про твои проблемы с наркотиками, — она внимательно посмотрела на сына.

Джастин прикусил губу и виновато опустил взгляд. Ну вот. Ему так долго удавалось держать это в тайне от нее, и вот теперь она все знает…

— Если честно, я догадывалась, — пожала она плечами.

— Спасибо, что тебе хватило такта не воспитывать меня, — кивнул он.

— Можно подумать, ты когда-то меня слушал, — фыркнула она, и Джастин снова крепко прижал ее к себе.

— Скутер уже выбрал реабилитационный центр? — спросил он позже.

Она кивнула.

— Ну и куда он хочет сослать меня? — недовольно закатил он глаза.

— Брось, Джастин, — перебила его мать. — Не говори так! Ты же знаешь, Скутер всегда желал для тебя только лучшего.

— Конечно, — протянул парень, поджав губы. — Австралия? Гренландия? Арктика?

— Англия, — тихо остановила его Пэтти.

— Он это нарочно… — поморщился парень. — Он же знает, как я ненавижу Англию.

— Это не Скутер выбрал клинику, а я, — натянуто улыбнулась она. — Она расположена в старинном поместье в нескольких милях от Саутгемптона. — Пэтти прижалась щекой к плечу сына, а он приобнял ее одной рукой. — Родной, это очень красивое место, тебе там понравится.

— Вряд ли где-то может быть хуже, чем здесь. — Он оглядел стены. — В этом доме было так мало хорошего…

— Твой лечащий врач считает, и я с ним согласна, — поспешно добавила она, — что тебе необходимо сменить обстановку. Клиенты клиники известные люди, поэтому все подписывают контракт о неразглашении. Будем надеяться, что тебя там если и найдут, то нескоро. Они уже готовы к твоему приезду. Мы можем подождать неделю, или выехать сейчас.

— Нет, — отрезал Джастин. Перед глазами стояла Каролина, сложившая руки на груди, и окидывающая его холодным равнодушным взглядом. — Меня тут больше ничего не держит. Хочу уехать, как можно скорее.

— Тогда, пойдем, я помогу тебе собраться, — Пэтти потянула его за рукав.

Джастин с нескрываемым отвращением оглядел дом, и тяжело вздохнув, направился вслед за матерью.

========== Часть 55 ==========

Октябрь в Саутгемптоне выдался необычайно холодным. Пронизывающий ветер с утра до ночи трепал верхушки пожелтевших кленов, и отовсюду был слышен его тоскливый свист.

Стоя на берегу пруда, и рассеянно глядя на рябь на воде, Джастин кутался в длинную холщовую куртку, пытаясь укрыться от ледяного ветра. Дождь почти закончился, и теперь ветви деревьев под тяжестью влаги склонялись к земле. Последние редкие капли звонко разбивались о водную гладь пруда и исчезали в его глубинах.

Прошло почти три месяца с того дня, как он приехал сюда. Три месяца тишины, покоя и одиночества. Для такого человека, как он, от природы чрезвычайно деятельного и привыкшего быть в центре внимания, такое бесцельное и одинокое времяпрепровождение было особенно тягостно. Но, как и в любой вещи, в этом тоже были свои плюсы. Раньше, увлеченный бесконечным круговоротом дел, он едва ли находил время на неторопливые размышления, именуемые самокопанием.

Все началось с двухнедельной изоляции от всех, включая родственников. Это было частью терапии, назначенной его лечащим врачом. Когда были разрешены визиты ближайших родственников, парень вдруг понял, что кроме мамы к нему никто особенно и не рвался. Отец ни разу не позвонил. И Джастин только здесь осознал, насколько он на самом деле одинок.