Семь
Шрифт:
– Ну что, девчонка, побежишь, пожалуешься папе? Ах да, я и забыл, он же сидит в тюрьме. Преступники всегда сидят в тюрьме. И твой отец один из них.
– Это не правда. Мой отец уехал работать. И скоро вернется.
– Ха-ха-ха. Разом взорвались ребята.
– Ну да, работать. Эти сказочки тебе мама рассказала. Пойди, спроси любого, все знают, что твой отец в тюрьме.
Павел впервые узнал, что его отец не уезжал в командировку, и все рассказы Дарьи оказались ложью. Она не хотела расстраивать своих детей и потому просила соседей не упоминать об инциденте, произошедшем с ее мужем. Но долго это все равно бы не могло продолжаться, потому, как язык за зубами держать могли не все. Вот и Вова однажды подслушал, как его мама перемывает косточки своей соседке и ее супругу. И ему не терпелось поделиться информацией со своими друзьями и тем, кто был ему очень ненавистен. Павел, обезумевший от злости, пихнул Вову в живот, и повалился вместе с ним на траву. Они стали кататься по земле, поочередно наваливаясь друг на друга. Крепкий Вова не упускал случая, как следует поколотить своего соперника,
– Отпусти мои руки и слезь с меня.
Шестое чувство подсказывало ему, что его голосу будут подчиняться. Как по волшебству, Вова отпустил его и встал чуть поодаль. Ребята не сразу заметили тупой взгляд того, кто еще недавно затеял драку, но не успели они опомниться, как каждый из них стал отступать назад, не в силах противостоять своим движениям. Павел переходил от одного мальчика к другому, неустанно повторяя одни и те же слова.
– Ты, отойди назад, и ты тоже, и ты.
Когда их взгляды пересекались с глазами Павла, каждый из них забывал, кто он и где находится. В их маленьких глупых головках не было слышно ни чего, кроме повелительного тона Павла. Их разум, словно опутывал туман, они становились похожими на кукол. Никто не смел, пошевелиться или ослушаться голоса звучавшего в сознании. Павел поднялся с земли и вытер кровь с разбитой коленки. Мальчики продолжали стоять как каменные, без движений, без эмоций. Сейчас Павел мог развернуться и бежать, но вместо этого, он как будто приказал своим верным на тот момент слугам подчиняться каждому слову. Если бы кто в это время посмотрел на зеленый берег реки, то увидели они лишь глупые физиономии деток, которые в полном молчании собирают цветы. Лицо мальчика, который еще пару минут назад лежал прижатый к земле, было непроницаемым. Ни один мускул не дрожал на его лице. Его пронизывающий, незнакомый взгляд, сейчас выражал сталь. Глаза блестели новым, незнакомым ни ему, ни другим, блеском.
– Хватит и этого. Все, идите сюда и отдайте мне цветы.
Мальчики с глупыми лицами и туманными взглядами стали по одному подходить к Павлу и отдавать свой урожай. Павел прищурил глаза, крепко связал пышную копну цветов и в последний раз произнес:
– Вы будете стоять тут, пока я не скроюсь из вашего вида. Потом забудьте все, что здесь происходило.
Повернувшись, он медленным шагом направился в сторону своего дома. Когда мальчики пришли в себя, их сознание снова заработало как часики, никто и не помнил, что произошло, и как они тут очутились. Но это совсем не показалось им странным, они будто бы и не отрешались от внешнего мира, дабы подчинить свою волю повелительному голосу, о котором до тех пор никто не знал, и не узнает. Весело перескакивая через высокие кустарники растений, и распихивая друг друга в разные стороны, мальчуганы вернулись в свой двор и продолжили ребяческие игры. Только Павел, сидевший на скамье подле дома, еще долго приходил в себя. Он пытался понять, как у него получилось подчинить своими устами и глазами детский разум, заставить их делать то, что ни один из них по доброй воле не решился бы делать.
Глава 3
Вернувшись в дом, Павел стал рыться на кухне, в поисках посуды или банки, чтоб набрать в нее воды и поставить букет цветов, который он не забыл принести своей сестре. Аня сидела на кровати, хмуря золотые бровки. Завидев букетик полевых цветов, в руках Павла, Анна просияла и принялась хлопать в ладоши. До чего приятно ей было вдыхать аромат весенних цветов, и наслаждаться их красотою. Она наклонилась вперед, прикоснулась к нежным лепесткам и улыбнулась, а Павел пытался унять нарастающую дрожь, от недавних событий. Только сейчас, впиваясь глазами в сестру, мирно играющую с куклой в больницу, Павел стал осознавать происходящие с ним перемены. Еще с минуту мальчик раздумывал над своими способностями, после чего решил выложить своей сестре правду.
– Пока я рвал для тебя цветы, кое-что случилось,- начал он издалека.
Анна продолжала кутать куклу в пеленку, не отрывая глаз от своего занятия.
– Что же случилось?
– Вова снова принялся меня дразнить, и у нас завязалась драка.
Сестра посмотрела на него глазами полными сожаления и откинув одеяла приблизилась к нему. Только теперь она заметила ссадины на руках и ногах своего брата.
– Досталось тебе?
– Это не важно,- Павел сморщился от боли, когда Анюта приложила к его руке кусочек тряпочки, предварительно плюнув на нее. Она пыталась утереть кровь с его локтя.
– Я сам не знаю почему, но когда я попросил Вову отпустить меня, он это сделал. А потом я сказал, чтоб все отступили от меня и не двигались с места пока я не уйду. Они так и стояли там, на речке пока я не ушел. По дороге я оборачивался несколько раз, но они послушно ждали, не двигаясь с места.
– Значит, они тебя пожалели наконец-то. А за что ты полез в драку?
– Я не лез Анюта, они подошли, когда я сидел на траве и… Павел захлопнул рот, и через несколько секунд прибавил:
– Когда я срывал цветы для тебя. Но они ни за что не послушались бы меня, я приказал им. И они подчинились.
Аня удивленно посмотрела на брата, а тот в свою очередь встал с пола и произнес слова, брошенные им на берегу реки, таким же тоном каким были они сказаны ранее. Аня отрицательно покачала головой и прибавила:
– Если б ты
действительно им так сказал, они бы тебя точно не выпустили.Павел понял что заставить свою сестру поверить, бесполезно, но доверия она его не потеряла, а по сему было решено доказать свою правоту позднее и подкрепить это все практикой.
Прошло немало времени, прежде чем Павел снова решился испытать свои способности, но вместе с этим принести пользу своей семье. В одно морозное утро, Павел как обычно оправился в сельскую школу, где проводил по несколько часов за уроками, старательно изучая предметы. Дети неохотно общались с мальчиком, на дом которого все время обрушиваются беды. К тому же сын преступника, как правило, должен обязательно быть похожим на отца, и мало ли что можно от него ожидать. Не так открыто, но все же уверяли односельчане своих детей, не водить дружбы с замкнутым и без того повзрослевшим Павлом. Один лишь груз упал с его плеч, когда он решил выловить Вову, своего ненавистного соседа, и внушить ему, не приближаться к своей персоне. Теперь, Павел мог дышать полной грудью и позабыть насмешки в свой адрес. Прозвенел последний звонок, мальчик схватил свой потрепанный портфель, что подарил ему один из старших сыновей Григория. Гриша, в свою очередь не забывал тайком навещать супругу давнего приятеля, но только тайком, и ненадолго. Потому как жена его Алена, низкорослая розовощекая женщина сорока лет, с длинной темно-русой косой и располневшей фигурой, не желала продолжать поддерживать отношения с Дарьей, и тем более подпускать своего мужа близко к семье Строевых. Она старалась оправдать его тем, что Гриша очень мягкий и податливый человек, его не трудно склонить на темную сторону, ведь он так крепко дружил с Русланом, что готов был ради него и сам занять место за решеткой. Но вовремя одумался и вспомнил о своих шестерых сыновьях и дочерях, бедной жене и ее больной матери. Григорий частенько получал выговоры, если его замечали у калитки несчастливого дома, но это не мешало ему, хотя бы раз в месяц заглядывать к бедной Дарье и ее детям, пронести ночью мешок с кормом для домашнего скота, или всучить детям немного денег на сладости. Даша поначалу не принимала от него никаких даров, но со временем, она смягчилась и благодарила соседа за его доброту. Отношения между ними оставались исключительно дружескими, не смотря на то, что в молодости, Дарья своей красотой сводила с ума немало мужчин, в том числе и Гришу, пока Руслан не окольцевал ее. Григорий приходил к ним в гости, просиживал не более четверти часа, удостоверившись, что семья не голодает, затем спрашивал про Руслана, а после покидал сей дом с облегченным сердцем и ноющей совестью. Павел очень радовался приходам Григория, ведь ему не хватало отца, а тот хоть не долго, но проявлял к сыну Руслана отеческую заботу и не редко наставлял в том или ином хозяйском деле.
По дороге со школы Павел встретил Григория, и попросил взять его с собой в город. Мама его осталась сегодня дома, с Анной, которой в очередной раз нездоровилось.
– Ну, садись, только назад тебе придется идти самому, я задержусь там до вечера,- отвечал Гриша, крепко держа в руках вожжи и постегивая свою кобылку. Павел уселся подле своего соседа, и мужчины тронулись в путь. Город находился в нескольких километрах от села, Павлу это совсем не мешало преодолевать весь путь своими ногами. Он не редко ходил в город, если мать отправляла его за теми или иными лекарствами и всякой утварью для дома. Речка в зимнее время полностью замерзала, и это был прекрасный повод сократить путь.
Когда село вместе с его полями остались позади, Гриша поинтересовался делами в доме, здоровьем сестры и матери. Павел отвечал очень охотно, и зачатую был рад поддержать беседу, даже если речь шла о непонятном ему гончарном или кузнечном деле.
– Тттрррббб, произнес Гриша одними губами и лошадь остановилась.
Павел соскочил с места, поплотнее закутался в куртку, и поблагодарив наездника оправился за покупками. Он несколько месяцев копил деньги, что редко перепадали ему от мамы и Григория. С этих денег он намеревался приобрести для сестры куклу, о которой она очень мечтала. Обойдя несколько магазинов с детскими игрушками, Павел убедился, что денег у него совсем не много, а кукла что очень приглянулась его взору, стоит в два раза больше тех денег, что у него имелись.
На краю рыночной улицы, оставался последний приют детских забав, и Павел направился именно в него. Вывеска гласила «Детский магазин игрушек Аленка». Мальчик отворил своими детскими замерзшими руками стеклянную дверь, вошел в теплое помещение и стал медленно бродить по рядам с товарами. Несколько женщин раскладывали новые поступления. На кассе заседала крупная блондинистая женщина, с подобранными и сильно зачесанными наверх волосами. Она ежечасно смотрелась в зеркало, поправляла свой макияж, обновляла на губах и без того ярко-красных помаду и припудривала щеки. Не редко поглядывая на часы, потому как ее ножки все сильней спешили покинуть рабочее место. Павел посмотрел на прилавок, где восседала большеглазая кукла с длинными, заколотыми бантом светлыми волосами. На ней было нарядное розовое платье, и башмачки из мягкой ткани. Снизу цена гласила о стоимости этого изделия. Павел снял куклу с прилавка, повертел ее в руках и трясущимися ногами пошел на кассу.
Женщина завидела мальчика, аккуратно держащего куклу подмышкой. Его руки пытались сосчитать деньги, которых ни как не хватало на покупку. Ноги немного тряслись, будто он собирался, укрась игрушку. Павел еще раз посмотрел на ряд с увлекательными, горяче любимыми солдатиками и машинками, отвернулся с кислой миной от соблазна и приподнявшись на цыпочках положил на стойку продавщицы куклу и горстку денег. Мысленно, он пытался уверить себя в неправедности поступка, но представив себе счастливое лицо Анны, глаза полные восхищения… Это видение придало ему мужества, и он решился.