Сэр Чёрчилль, мэм
Шрифт:
– Она бесплодна! У неё не будет детей, – сказала статуэтка.
– Откуда ты это знаешь? – возмутился Сева.
– Тебе трудно будет это понять, на бесплодие указывает строение подбородка, – сказала статуэтка.
– Ты бы ещё сюда и уши приплела, – заметил Сева.
– Уши хороши для другого, – ответила статуэтка.
Сева поставил бутылку на стол, и пить не стал, пошёл спать.
Утром следующего дня.
– Мне идти на работу, а с тобой, что делать? – в задумчивости обронил Сева.
Ушёл на работу. Статуэтка осталась стоять на столе
Появились девушки, они начали петь на смеси санскрита и украинского языков, их «па» были совершены, движения точны и выверены временем.
Зазвонил телефон. Голос из автоответчика предложил: «Оставьте сообщение после звукового сигнала». Раздался звуковой сигнал. На другом конце провода раздалось: «Старик! Вечером зайду, пропустим по рюмашке».
Через час вновь зазвонил телефон, женский голос сказал: «Сева! То была наша прощальная встреча. Я от тебя ухожу к Ивану Петровичу. Я бесплодна, а у него трое детей. Я им нужна, прости. Я тебя очень, очень люблю!»
Пришёл домой с работы, в квартире ни кого, статуэтка так же стоит в кухне на столе, прослушал автоответчик, прошёл в комнату, зажмурил глаза.
– Сколько света, – подумал Сева. – Ах! Какая божественная музыка витает в воздухе!
На стене он увидел летящего сокола.
– Как-то по-новому жить надо, – вслух подумал Сева. – Я же славянин! Потомок Ариев!
Заблестели глаза у статуэтки от услышанных слов, слёзы радости потекли по её щекам, стекая на её округлённый животик.
Часть 2
Катенька счастлива, Иван Петрович немолодой мужчина, но такой заботливый. Это не Сева. Сева был просто удобен, он выполнял только желания страсти, а общего у них, кроме любовных отношений ни чего не было.
– А здесь…, – думала Катенька и, её глаза блестели слезой радости.
Уже идёт третий день, а счастье всё прибывает и прибывает, мысли счастья приходят в голову, и одухотворённость наполняет мозг, хочется кружиться и летать. Она хозяйка семьи…
– Но что это за комната с зеркалами, куда не велено входить? – думала Катенька. – Там же, наверное, столько грязи? Ах, эти мужчины!
Она взяла: ведро, тряпку, швабру и, с настроением сделать влажную уборку вошла в комнату, дверь в комнату автоматически захлопнулась.
Не приятный мужской голос неожиданно произнёс:
– Я тебя давно жду.
– Кто Вы? – пропела Катенька.
Ответа не последовало, ожили зеркала, каждое зеркало пыталось втянуть её в себя, они даже стали драться между собой, звон битого стекла разносился по комнате. Большое круглое зеркало, как будто всасывающим насосом, втянуло её в себя целиком.
– Где я? – спросила Катенька.
– У нас, в стране Вампирии, –
раздалось со всех сторон. – Ты молода! Нам нужна твоя молодость!Перед ней появились вампирята, они были так похожи на её приёмных детей, они подвели её к вампиризатору. И началось… В начале с неё грубо соскребали молодость, она мгновенно состарилась на двадцать лет. Наступила зрелость, ей сорок пять, округлённые бока, она стала похожа на древнегреческую амфору.
Потом её подвергли более тщательной и длительной обработке, каждые два дня она старела на три года, и так продолжалось до тех пор, пока она не достигла семидесятилетнего возраста.
Вампиризатор закончил свои манипуляции, и она оказалась на берегу незнакомого озера.
По небу над озером ходят друг за другом малиновые тучи, своими локонами касаясь зеркала серебристой воды, в месте касания раздаётся хохот, слышен всплеск хвостов и чьё-то громкое урчанье, трава вокруг озера необычного фиолетового цвета.
На берегу озера, на белом камне сидит мальчик в соломенной шляпе и играет на дудочке, перед ним танцует, опираясь на хвосты, группа артистических тунцов. На это зрелище смотрит девочка лет четырнадцати.
В воде озера Катенька увидела своё отражение.
– За что? За что Вы со мной так поступили? – закричала она, забившись в истерике.
– Мне уже семьдесят лет, – прошептали её уста, не выговаривая все буквы, шамкая ртом.
На её голове появился тёмный платочек, она была одета в старушечье платье, и слёзы отчаянья текли по её впалым щекам.
– Бабушка! Что с Вами? – спросила, подойдя, девочка.
– Какая я тебе бабушка?! – закричала Катенька и, всхлипывая, пошла прочь.
– Я ничего, – опешив, произнесла девочка. – Хочешь помочь, а тебя …
Прошёл месяц после телефонного признания Катеньки. Неожиданно тишину подъезда разорвали крик и стук в Севину дверь.
– Сева! Севочка! Посмотри, что он со мной сделал, этот старый козёл, он превратил меня в старуху. Он питается молодостью! – кричала Катенька, стуча в двери Севиной квартиры.
Дверь открыла Фмиза.
– Ты кто? – закричала Катенька, оттолкнула Фмизу и вбежала в комнату.
В шикарном кресле, под летящим соколом, сидит арий, с трудом Катенька в нём узнала Севу, хор юных красавиц поёт на непонятном ей языке, из кухни по воздуху плывут подносы со стравами1, трапеза в полном разгаре.
– Мадам! Присаживайтесь, – любезно предложил Сева. – Отведайте, что послал нам Великий и Могучий бог Сварог.
Он указал рукой на стоящий стул, она села. Перед ней остановился поднос, на подносе стоит кувшин со сварожими символами, рядом лежит мясной пирог «Сварожник» усыпанный зеленью.
Раздался грубый стук в дверь. Мужской голос кричит:
– Ты здесь! Я знаю, что ты здесь!
Дверь открыла Фмиза.
Это был вампир, он помолодел на несколько десятков лет, но ему ещё нужны были жертвы. Он жаждал Вечной молодости! Он был близок к реализации своего плана.