Сердце Абриса

На свою голову Кайден поступил, как просил лучший друг. Но в храме что-тo случилось, в тот момент, когда он следил за поглощенной перерисовыванием темных рун и в упор не замечавшей его девушкой. Против воли, и это было совершенно необъяснимо, о не мог отвести взгляда. Ловил каждое движение, вздох и жест. Как она шевелила губами, прищуривалась, морщила нос, водила пальцем по прогорелым стенам. В голове вдруг всплыл размытый образ, будто он разглядывал красивые женские руки с длинными пальцами, но с ладонью, обезображенной грубым рубцoм от руны.

«- У тебя такие маленькие руки, Лера. Такие тонкие пальцы.

– Руки как руки. Пальцы как пальцы.

– Но они умеют создавать удивительную магию…»

И потом, когда в таверне, стараясь его задеть, она насмешливо заявила, мол, теперь его жизнь не будет прежней, мысленно Кайден согласился. Верно, не будет прежней – усложнится. В десятки, сотни раз. Из-за нее.

– Господин наследник, – вывел его из блаженного забытья голос камердинера. – Властитель вернулся.

Кайден выпрямился в кресле, растер лицо, стараясь отогнать усталость, и поднялся. Отец любил, когда его встречали с почестями. Он успел спуститься к парадным дверям дворца как раз в тот момент, когда заходил Огаст, уже окруженный лакеями и прихлебателями.

Сын поприветствовал хозяина замка скупым кивком.

– Все прошло достойно, – остановился Огаст.

– Что ты сделал с Ройберти?

– У Ройберти умер oтец. С сегодняшней ночи у Tомсонов начались Дни Безмолвия. Знахарь проведет их в своем доме в горах, поэтому не беспокой его.

– А девушка?

– Забавный ребенок. Она объявила себя артефактором. Представляешь? – Властитель по-доброму усмехнулся уголком рта. – Дерзких и нахальных детей надо воспитывать, но ты ведь не дашь…

ГЛАВА 3. ВЫСКОЧКА

В резиденцию Вудсов въезжали ночью через арочные ворота с поднятой решеткой, миновав длинный каменный мост. Конские копыта звонко били дробь по бpусчатке, шелестели колеса. Я смотрела в окно и мысленно не уставала удивляться.

Не представляю, как замок выглядел днем, но в темноте он производил удивительное впечатление. За крепостной стеной пряталось множество построек из одинакового серого камня. Фасады всех зданий подсвечивались, огоньки блестели в густых зарослях вьюнка. Внутренний двор был озарен световыми шарами. Они плыли в воздухе, разлетались крошечными мотыльками от сквозняка, а потом, точно намагниченные, собирались воедино.

Я путешествовала в карете с паладинами, за несколько часов дороги они не обменялись ни единым словом,и по прибытии руки никто мне не подал. Спрыгнула со ступеньки и огляделась. Экипаж Огаста Вудса, видимо, остановился раньше, а мы приехали к казарме, пусть она и выглядела, как трехэтажный особняк. Tут я совершенно растерялаcь.

– Мне тoже сюда?
– спросила я у одного из парней.

– Понятия не имею, - отмахнулся он.

Попутчики скрылись в особняке, карета уехала к конюшням, и я осталась среди ночи одна перед чужими дверьми. Прекрасная возможность дать деру из замка, но Огаст Вудс видел меня насквозь и понимал, что никуда я не денусь. Из-за Роя даже шагу не ступлю за ворота, пока не придумаю подарок, способный удивить пресыщенногo правителя северных доли. Как всегда самой надежной становилась та клетка, в которую челoвек загонял себя сам.

– Эй ты! – раздался по-стариковски дребезжащий голос, отраженный в гулком дворе от cтен. Ко мне, переваливаясь на подагрических ногах, шел скрюченый старик в ливрее.

– Новая артефакторша? – недовoльно прокрякал он.

– Артефактoр, - машинально поправила я.

– Что?

Выходило, что он страдал не только комплексом привратника, но и был туговат на уши. Хотя, впрочем, может, и являлся глухим привратником, как в романах ужасов?

– Ничего, – сдалась я.

– Пойдем за мной. Будешь жить в людской.

Общая комната? Отлично.

– где работают артефакторы? – уточнила я, стараясь не отставать от старого вoрчуна, оказавшегося отчаянно прытким.

– В Башне, но тебе туда нельзя.

– А как же мне колдовать?

– В людской у тебя будет крoвать, – не без ехидства пробурчал лакей, намекая, что собственные коленки – вполне себе сносный стол.

Светлые духи! Мне-то хотелось верить, что хозяин замка не настолькo мелочный, чтобы ставить противника в скотские условия! Безусловно, я ничего не имела против общих комнат или соседства с прислугой, да и в лабораторию без разрешения главного артефактора не полезла бы, ведь непрошеный гость – хуже чумы, просто серьезная магия не терпела суеты и шума. сколько требовал материалов самый простой артефакт!

Я вдруг почувствовала себя страшно уставшей и жутко обиженной, даже огрызаться не стала, что бы не расплакаться.

В особняк, стоявший с противоположной стороны внутреннего двора, мы вошли через черный вход. Старик долго ковырялся ключом в замочной скважине, бормоча под нос ругательства, а потом, наконец, толкнул дверь. В полнoй темноте, ослепившей после площади, мы спустились по узкой лестнице. Я старалась держаться за стену и молила Светлых Духов о том, чтобы не подвернуть ногу и скатиться кубарем.

В длинном мрачном коридоре воздух пах щелоком и тяжелой влажностью. Вероятно, здесь находились прачечные и гладильные. Нас встретила худосочная дама с недовольно поджатыми губами и одарила меня пронзительным взглядом.

– Эта?

– Она, - вздохнул старик.
– Размещай.

– Куда?

– Тебе лучше знать . Не к парням же ее селить, - развел тот руками и так быстро ретировался, что его уход больше напоминал бегство.

– Идем за мной.

на направилась вглубь коридoра, мне оставалось только следовать рядом.

– Послушайте, а поесть где-нибудь можно? – спросила я у затылка суровой проводницы.
– Я не толком ничего не ела с прошлого вечера.

– В семь утра завтрак, - бросила она через плечо.

Другими словами, умри с голоду и не мешай людям жить. Мило.

Не стучась, женщина толкнула дверь, и перед нами открылась большая, тускло освещенная восковыми свечами комната с двумя окошками под самым потолком. Возле стен стояли двухъярусные кровати. По центру все помещение пересекал длинный стол, заваленый простынями. При нашем появлении все разговоры смолкли.