Сердце Абриса

Он рассмеялся. Так наученные жизнью взрослые веселятся от непосредственности маленьких детей.

– Чтo из сказанного мной тебя развеселило?
– возмутилась я.

– Как такая умная девушка может быть настолько смешной?

У меня мигом пропал запал, и я без сил навалилась на спинку стула, словно из тела выкачали абсолютно всю магию. Было странно, почему сердце ещё не остановилось, если грудь заполняла чудовищная боль. Как я, вообще, могла дышать?

– Зачем нам вписываться в чью-то жизнь? Тебе и мне. Зачем?
– вымолвил он на абрисском. – Пусть оба мира катятся к чертовой матери, если не готовы вписаться в нашу с тобой жизнь!

Он умел быть убедительным, но перед мысленным взором, словно куси из страшной сказки всплывали воспоминания о путешествии в Абрис. Сжатый голыми руками клинок фамильяра. склабленные лица полупьяных, накаченных непонятной дрянью парней. Кайден с пустыми глазами, убивший молоденького паладина. Изысканно, тонко грозящий Огаст на балконе Белого замка. Макалистер с фанатичной улыбкой маньяка в полумраке огромной библиотеки. Острие меча, направленного мне в шею…

Всего было слишком! Помимо тех, сладких как мед, нежных воспоминаний, появилось много других, похожих на ночные кошмары. Лиц, мест и разговоров из реальной жизни наследника темного клана.

– Не могу, Кайден, - пробормотала я, вдруг ощущая, что воздух отказывается поступать в легкие.
– Я просто не мoгу туда вернуться!

Отбросила cалфетку, поднялась из-за стола. н не позволил мне выйти из едальной комнаты, даже добраться до двери – не дал. Схватил за локоть, резко развернул и привлек к себе. Сопротивляться е имело смысла, да я и не пыталась, его руки были, как стальные тиски.

– Все будет хорошо, - пробормотал он, с отчаяньем прижимаясь щекой к моей макушке. – Ты не обязана возвращаться. Ты никому ничего не должна. Все правильно.

Поездка в квартал Чистых прудов прошла еще мучительнее, чем в трактир. С самого начала я считала, что когда Кайден переборет забытье Золотых капель, то наша жизнь снова наладится. Тут же, без предисловий, эпилогов и плохих концов. Нас ждет «долго и счастливо»! Одного я не учла: как сильно изменюсь сама, когда начнут взрываться вoздушные замки, столкнувшиеся с реальнoстью.

Наемный экипаж остановился напротив отцовского особняка. Перед домом росли старые густые клены, и в прихваченных осенним увяданием кронах таилась темнота. Кое-где еще светились голубоватые огоньки, неведомым образом сохранившиеся после праздника Схождения. Под крышей над крыльцом ярко горел ночник.

– Ты долго еще пробудешь в Тевете?
– спросила я, прервав молчание.

– Пару дней. Вот, возьми. – Он вытащил из внутреннего кармана золотую визитницу, а оттуда прямоугольную карточку. – По этому адресу меня можно найти.

Я забрала визитку, машинально через темноту попыталась разобрать напечатанные мелким шрифтом буквы. Кайден жил всего в трех кварталах от отцовского особнячка в дорогом приезжем доме, открытoм с большой помпой всего пару лет назад. Помнится, красную ленточку разрезал принц Эдвард Теветский, двадцатипятилетний повеса, по которому тайно вздыхали все дамочки светлого мира возраста от десяти до сорока лет, и ради безопасности венценосной особы королевская охрана перекрыла десяток улиц.

– Удачи, - бросила я, выбираясь из кареты, и быстрым шагом направилась к крыльцу.

Стоило зайти в холл, как ко мне со всех ног кинулся подвизгивающий белый комок. Кнопка юлила, подпрыгивала и хотела внимания. Оцепенелая, я замерла посреди холла, сминая в кулаке карточку.

Из гостиной выглянула Матильда, отложившая вязание.

– Детка, как твоя выставка?

– Хорошо, – растеряно кивнула я, чувствуя себя так, словно попала в тягостный сон, в котором все шло наперекосяк.

– Заезжал этот артефактор… Как его? Покровский! азыскивал тебя. Сказал, что ты куда-то делась из дворца, и завтра надо обязательно присутствовать. Принцесса планирует посетить на второй день выставку…

Не дослушав теткиных наставлений, я схватилась за ручку и резко отворила входную дверь. Подозреваю, что Матильда мысленно решила, будто у меня снова случилось помутнение рассудка.

– Ты куда? – удивилась она.

– Надо идти, – пробормотала я. – Ночевать не ждите.

– Отец тебя убьет, - индифферентно заметила тетка.

– Даже не сомневаюсь, – безропотно согласилась я на любое наказание.

Повезло, что рядом с домом как раз остановился двухместный кеб, не пришлось терять время и искать возницу. Страшно нервничая, что Кайдена не окажется в приезжем доме, я бросилась к тяжелым парадным дверям, а потом через огромное мраморное фойе едва ли не бегом подскочила к лифтовой кабине.

– Вам на какой этаж? – любезно поинтересовался коридорный.

– Этаж?
– Я распрямила непотребно смятую карточку и проверила номер. – На каком это этаже?

– Пятом.

– Значит, мне туда.

На стене просторной кабины висело зеркало в золоченой раме. В отражении мне предстало бледное лицо всклокоченной совсем юной девчонки с большущими, лихорадочно блестящими глазами. Точно сумасшедшая!

Лифт остановилcя с заметным толчком. Гремя створками, отделанными полированными панелями, коридорный раскрыл двери. Бросив неразборчивые благодарности, я припустила по проходу.

– оспожа, – выглянул из лифта служащий, – вам в другую сторону.

– Угу, – промычала я в ответ и с решительным видом развернулась.

Длинный коридoр без окон был застелен плотным ковром, воздух казался спертым, а шаги - глухими. Номер находился в торце, и когда я постучала в дубовую дверь с золотыми цифрами, то уже плохо соображала.

Кайден открыл. Он стоял в брюках и рубашке с закатанными рукавами, открывшими похожие на алые татуировки руны.

– Впустишь? – задыхаясь от волнения, спросила я.

Не произнося ни слова, мужчина придержал дверь. Не вошла – влетела. Встала посреди комнаты, не сразу понимая, что она – огромная. Окно – во всю стену, ворсистый ковер не оставил ни квадратика голого паркета, а у стены - королевских размеров кровать по новой моде без столбиков и балдахинов. Не номер для постоя, а спальня профессионального соблазнителя.

Кайден скрестил руки на груди, привалился плечом к золотистой стене и с любопытством следил за моим замешательством. Помогать не торопился. Может, он, вообще, не планировал ни с чем торопиться и решил повести себя, как приличный мужчина, памятуя о прошлых подвигах, но я-то уже сорвалась и пришла.