Сердце Атлантиды

– Неужели на дне рядом с Атлантидой полно затонувших судов, упавших самолётов и космических кораблей? – восхищенно спросила Квинн, желая ещё немного об этом поговорить. Хотя бы ненадолго забыть о смерти, опасности и обмане.

Она уж точно заработала право отвлечься за последние десять лет.

– Насколько мне известно, там нет космических кораблей, но я бы не стал забраковывать такую вероятность, – серьёзно ответил Аларик. – Мы по мере сил помогали вашим кораблям, попадавшим в ужасные штормы, в особенности те, что вызывал Посейдон, когда был не в настроении. Но не всегда успешно, ведь портал за раз не способен переместить много народу, а от самого купола наверх не доплыть.

– Давление смертельно.

– Не говоря уже о том, что наши лучшие пловцы могут задерживать дыхание минут на шесть-восемь. Атлантида слишком глубоко.

– Какую странную беседу мы ведём, а это говорит о многом. Давай по крайней мере погуляем, поищем питьевую воду и фрукты.

Аларик поднял руку, и извивающаяся водяная лента играючи спустилась по воздуху с деревьев и зависла перед Квинн.

– Её можно пить.

Квинн поверила ему на слово, хорошенько напилась из волшебного водного фонтана и с удивлением прошептала:

– Вода такая же вкусная и чистая, как на Фудзи.

– Ты вряд ли найдёшь где-нибудь воду чище. Никто, кроме меня, насколько мне известно, сюда не приходит. Этого острова нет ни на одном радаре, навигаторе или другой машине, которую твой народ использует, чтобы составить карту планеты.

Аларик тоже попил, а затем выпустил водную воронку, которая исчезла среди деревьев.

– Ты знаешь, что не стоит всё вечно взваливать на свои плечи, – тихо заметила Квинн, резко меняя тему разговора. Даже когда он выводил её из себя и злил, хоть и скрывал от неё свои эмоции, жуткая тяжесть его одиночества давила на её сознание. – Держать весь мир, нести ответственность за чужие проблемы. Иногда надо позволить кому-то позаботиться о себе.

В потемневшем изумрудном взоре промелькнуло что-то слишком мощное, не уловимое прямым взором. Тут в рощице неподалеку пролетела птица, прорываясь между деревьями и нарушая тишину.

Аларик протянул руку и предложил:

– Если хочешь, давай осмотримся.

Квинн глядела на жреца, опасаясь, что приняв его руку, согласится на большее.

– Выбор за тобой, – сказал он, закрыв глаза, не в силах увидеть отказ.

В конце концов, иного выбора не было. Она вложила свою ладонь в его руку и стала просто ждать, медленно вдыхая и выдыхая, чтобы не дёрнуться, когда между ними вспыхнет электрическая связь. Позже придётся разобраться с влечением, а пока ей хотелось побыть просто Квинн, а не лидером мятежников и тайной возлюбленной жреца Атлантиды.

Он ничего не сказал, словно всё понял, и пошёл на поводу у её желания. Они двинулись в путь, и Квинн притворилась, хотя бы для себя самой, что они – обычные туристы, гуляющие по райскому уголку.

На сей раз – всего раз – хватит и притворства.

Глава 8

Аларик следил за Квинн, которая гуляла по пляжу, устремив глаза на песок или в какую-то неведомую даль, возможно, в собственное тёмное прошлое. Атлантиец уже давно обнаружил, что уединённый остров проливал бальзам на душу: здесь к нему не предъявляют никаких требований, не выстраиваются в ряд легионы врагов, которых надо одолеть и убить.

Но они посещали его, эти легионы. Лица всех, побеждённых в бесконечной битве ради защиты человечества от его же безумия, преследовали воина во сне, а временами и в часы бодрствования. Призраки тех, кого он не смог защитить достаточно быстро, решительно и успешно, а потому потерял, также бросали ему обвинения. Из-за этого парада смерти собственное будущее давно уже стало представляться быстро сужающимся туннелем безумия и отчаяния.

А затем жрец встретил Квинн. Сильную, храбрую и полную сострадания. Маленькую человеческую женщину, которая одевалась, как беспризорный подросток, дралась, как закалённый в битвах ветеран, и строила планы не хуже заправского стратега. Именно ей следовало объявить себя продолжательницей рода Александра Великого. Никто не усомнился бы ни на секунду.

Квинн взглянула на Аларика, сведя брови в тревоге за него. Воин даже изумился столь непривычному отношению. Кто-то беспокоится о нём – кошмарном Верховном жреце ужаса. Атлантийки пугали им детей, словно чудищем из страшных снов. «Веди себя хорошо, иначе Верховный жрец Аларик заберёт тебя в храм».

Они думали, что он не знает. А он научился не обращать на них внимания.

Они думали, что ему всё равно. А он с трудом сохранял невозмутимый вид.

– О чём думаешь? Ты слишком сильно сжал мою руку, – сказала Квинн, останавливаясь и поворачиваясь, чтобы взглянуть ему в лицо. – О Птолемее, правда? Нам пора идти. Пока «Гордость Посейдона» у него, мы все в опасности.

Аларик мягче перехватил её руку и поднёс к своим губам.

– Да, о Птолемее. И о другом, не столь уж важном. Боюсь, это место влияет на меня. Слишком много времени и простора для мрачных раздумий, и они затмевают здравый смысл.

Лицо Квинн пересекла тень. Мятежница высвободила руку из хватки Аларика и обхватила себя, будто замёрзла, несмотря на отражаемое песком солнечное тепло.

– Хоть за мной и не стоят века этой битвы, но поверь, я знаю о мрачных раздумьях. Иногда хочется стать той милой легкомысленной особой, которой я притворяюсь для прикрытия. Невероятно, как розовое платье и немного помады способны повлиять на восприятие женского ай-кью.

Жрец опустился на колени, чтобы поднять безупречно целую ракушку, жемчужно-белую с кремово-коричневыми прожилками, стряхнул с неё песок и протянул Квинн.

– Не знаю, что такое этот ай-кью, но, кажется, понимаю, о чём ты. Возможно, нам стоит купить розовое платье Вэну, пусть одурачит врагов в следующей битве?

Квинн рассмеялась.

– О, Боже. Только представь себе! Нет, подожди. Как насчёт лорда Джастиса? С его потрясающими синими волосами и неизменным мечом? Хотя, по правде говоря, так может быть даже страшнее.

Она обвела пальцем край ракушки и сжала её в кулаке.

– Спасибо. Как красиво.

– Напоминание о том, что жизнь состоит не только из крови и смерти, – сказал он, желая убедить в этом и самого себя.

В глазах Квинн отразилось неверие.

– Вся наша только из них и состояла.

– Чтобы жизни остальных были другими, – парировал Аларик. Затем нашёл ещё одну ракушку, сломанную, и зашвырнул её далеко в море. – Всегда считал такую сделку справедливой. До сих пор.

– До сих пор, – медленно повторила Квинн. – Аларик, я никогда не смогу стать такой, как ты хочешь. Я забыла все чувства, кроме гнева, боли и мести.

– Можно снова научиться чувствовать, Квинн. Вспомни Бреннана.

– На Бреннана Посейдон наложил ужасное проклятие не испытывать никаких эмоций, пока он не встретит настоящую любовь и та не умрёт. Это ли не жестокость и извращённость? Твой бог вряд ли относится к числу любящих и благожелательных.

– Но Бреннан встретил Тиернан, и она спасла его и от проклятия, и от него самого. Ты не думаешь, что мы ищем того же?

Квинн вновь заходила взад-вперёд.

– Не знаю. У меня нет времени думать о подобном. Нужно найти Птолемея и узнать, чего он от меня хочет, пока кто-нибудь из приобретённых в прошлом врагов не выследил меня и не положил конец моим мятежным авантюрам.