Сердце бури

Мейлил предложил:

— Пусть брат Кайло выбирает сам.

Тот, не задумываясь назвал имя Тея. Это было ожидаемо. И более того, это было логично. Посему, никто, и даже сам предатель, хоть на его лице и читалось отчаянное нежелание следовать этому суровому предписанию, не осмелился возразить.

— Тебе остается выбрать место и время, — обратился к нему Кайло.

Тей не удержал нервного смешка.

— Я тебя знаю, брат, — он погрозил пальцем в его сторону. — Наверняка ты ждешь, что я выберу место поживописней, чем это. Что ж, как насчет Древней бездны? — это единственное, что пришло ему на ум, однако Тей тут же счел выбор удачным. — Завтра на рассвете, чтобы у каждого из нас было время подготовиться.

Ничто в облике Кайло не выдало ни удивления, ни ярости. Только глаза угрожающе потемнели.

Всем известно, что тут, на Фелуции, на дне каньона Древняя бездна, который здешние жители считают священным местом, обитает один из старейших и огромнейших сарлакков, известных в галактике.

— Вот как… даже сейчас боишься запачкать руки? Хочешь, чтобы сарлакк сделал все за тебя?

— Нет, — покачал головой Тей, — просто там, на дне смертельно опасной ямы, даже если тебе случится одолеть меня…

— Я тебя одолею, — прервал его низвергнутый магистр, — и тебе это известно так же хорошо, как и мне.

В бою они всегда были неравными соперниками.

— Все равно. Даже если я умру, велик шанс, что чудовище и тебя утащит под землю.

— Довольно! — Мейлил счел необходимым прервать обмен любезностями, помня о несдержанности их прежнего лидера.

Он выразительно поглядел на Кайло, как бы говоря: «Братия и так идет тебе не уступку, не испытывай наше терпение».

Тот по-прежнему был на удивление невозмутим.

— Хорошо. Ты сказал свое слово, Тей, — я его услышал. Завтра на рассвете на дне Древней бездны один из нас умрет.

***

«Ты здесь».

Нет, это не было вопросом. Бен точно знал, что его прежний учитель где-то поблизости, и мысленно произнес эту короткую фразу лишь для того, чтобы гранд-мастер не сомневался: бывший ученик почувствовал его присутствие. И еще, быть может, для того, чтобы убедить самого себя в реальности происходящего.

Он слишком долго ждал этого.

Встречи один на один, без лишних свидетелей. Возможности посмотреть наконец в глаза человеку, которому он когда-то верил больше, чем родному отцу и который предал его.

Призрак Силы материализовался у него за спиной, и молодой человек промедлил секунду прежде, чем обернуться. Ему было непросто совладать с неровным дыханием и бешеным стуком сердца, еще труднее понять, чего сейчас больше в его груди — счастливого волнения или злости.

— У тебя много недостатков, и мне известны почти все, — донесся из-за спины знакомый голос. — Но прежде я никак не мыслил тебя трусом, племянник. Еще недавно ты был готов отдать все, лишь бы увидеть меня, а сейчас боишься даже повернуть голову?

Люк, безусловно, знал, что его насмешка еще больше распылит Бена. Но вместе с тем и подстегнет его, поможет побороть слабость.

Если в этом и состоял его расчет, то учитель не ошибся. Его бывший ученик наконец обернулся, сжав кулаки.

— Зачем ты пришел? — юноша старался не замечать собственного тона, напоминающего тон обиженного ребенка. — Почему именно сейчас?

Когда дело уже сделано, и ничего изменить нельзя.

Призрак печально вздохнул.

— Кое в чем ты так и не изменился. В тебе по-прежнему живет та же надменная уверенность, будто Сила должна подчиняться твоим капризам. Но это не так, Бенни, и никогда не будет так, сколько бы ты ни гонялся за мной. У Силы всегда свои планы.

Слова Скайуокера задели его за живое. Бен даже не пытался утаить гневных искорок в глубине бархатных глаз. Он буравил полупрозрачную фигуру диким взглядом, никого и ничего не стесняясь.

— Стало быть, ты и теперь выполняешь какое-то предначертание? Или думаешь, что выполняешь?

И снова ответом ему послужил лишь горький вздох.

— Значит, ты так и не смог простить меня?

Бен медленно, с особенной вкрадчивостью покачал головой.

— Не смог…

Небольшую паузу разрушил вопрос, который не давал Бену покоя слишком долго:

— Почему ты решил, что из нас двоих должен жить я?

Он ни за что не поверил бы, что Люк Скайуокер — последняя надежда джедаев — просто поставил на себе крест, заклеймил себя как никуда не годного старика. Видит Сила, если бы Люк пожелал, то мог бы сделать еще многое. Мог бы заручиться поддержкой генерала Органы, набрать новых учеников и все-таки поднять орден с колен. Кроме того, у него была Рей. Неизвестно откуда взявшееся дитя тайны, скрытой в песках — одна эта девочка стоит целой академии. Но вместо того, чтобы бороться, легендарный последний джедай вдруг решил уйти. Добровольно уступить дорогу своему племяннику — отступнику, клятвопреступнику, отцеубийце, израненному, искалеченному, потерявшему все…

Почему? Крифф, почему он сделал такой выбор?!

Бен Соло не столь наивен, чтобы подумать, будто Скайуокер принял такое решение ради него. Во имя памяти о былых деньках, когда они вдвоем искали джедайские артефакты в заброшенных мирах Внешнего кольца. Когда каждый из них был для другого целым миром. Нет, гранд-мастер не настолько сентиментален и ограничен. Быть может, генерал Органа, быть может, даже сам Бен… но не Люк, нет. Уж во всяком случае, он сделал это не только из любви к племяннику. Должна быть другая, более весомая причина.

Люк по-стариковски покряхтел, глядя на Бена. Лицо мертвого джедая казалось веселым, каким-то нарочито беспечным.

— Позволишь присесть? — не дожидаясь ответа, он опустился в ближайшее кресло и окинул небрежным взглядом скудную обстановку на судне. — Вижу, ты все так же предпочитаешь сдержанность во всем.

Бен кивнул с немного отвлеченным видом. Краем сознания он понимал, что учитель тянет с главным ответом лишь для того, что еще раз испытать его терпение. Скайуокер и прежде так делал, но сейчас Бен Соло уже не мальчишка, не юный падаван. Кое в чем он и вправду так и не изменился, но в чем-то стал мудрее и опытнее.

— А «Нефритовую саблю» ты оставил Рей, верно?

И снова легкий кивок.

Они забрали «Саблю» с Такоданы вскоре после того, как покинули Нал-Хатту. Бен, еще не научившийся толком управляться с имплантантами, почти все время просидел на корабле, не желая показываться на людях в таком виде. Однако Лэндо и Рей не отказали себе в удовольствии пропустить рюмашку-другую в компании Маз.

Где-то в это время и началось… Бен до сих пор не мог понять, почему тогда никто из них троих не придал значения предупреждению Маз о том, что Рей, его Рей, изменилась? Почему сочли эти слова не то шуткой, не то пустым комплиментом?