Сердце куклы

– Что с тобой? – встревожено спросил он.

Долл соскочила с подоконника и отошла вглубь комнаты, подальше от чересчур заботливого Антона. Она подошла к дверцам платяного шкафа и вытащила оттуда теплое одеяло. Усевшись на диван, девушка плотно укуталась в него.

– Я в порядке, – твердо сказала она, хотя все еще продолжала вздрагивать.

– А говорила, что не можешь врать! – возмутился Антон, – Лера...

– Я в порядке! – повторила она, и улыбнулась слабой и печальной улыбкой, – Я просто умираю.

Семаргл вновь подошел ближе к ней и начал говорить горячо и убежденно.

– Ты не должна сдаваться! Долл, нужно бороться и вместе у нас все получится. Главное, не теряй надежду!

Вампирочка закатила глаза.

– Если я не устраиваю заблаговременную панихиду, это еще не значит, что я отчаиваюсь. Да я не боюсь, но...

– Но ты опять меня обманываешь, – закончил за нее Охотник. Он если и не знал, то чувствовал и догадывался, что девушка ужасно устала и измучилась. И на самом деле она боялась, хотя это как раз не удивительно – столько всего произошло с бедняжкой.

Долл прикусила губу, пытаясь сдержать слезы, которые все равно брызнули из глаз. И что этот парень вечно норовит поиграть с ней в психотерапевта! Ей это совсем не нужно... И все же заботливый взгляд изумрудных глаз, что-то тронул в ее душе.

А дальше... То ли Долл было нужно забыться, то ли вампиресса действительно испытывала к Охотнику что-то большее, чем раздражение... Долл судорожно приблизилась к Антону и совершенно неожиданно, как для себя самой, так и для семаргла, прижалась своими губами к его губам. Искры статического электричества, которое до этого спокойно витало в воздухе, пробежала между ними, обжигая и будоража. В глубине души Антон понимал, что этого делать не стоит, что эта девушка причинит ему боль... но, не мог справиться с наваждением и продолжал вычерчивать узоры поцелуев на ее мокром от слез лице.

Порыв резкого ветра распахнул неплотно закрытое окно, и на парочку обрушился поток ледяного дождя, подгоняемого Бореем. Но семаргл лишь крепче прижал девушку к себе, гладя ее по волосам, по холодной спине, в попытке хоть немного унять ее дрожь.

... Ну а взгляд холодных глаз вампирессы был устремлен в бушующую за окном непогоду. Там ей мерещилась темная фигура самой смерти, которую не могла победить любовь... Могла лишь отогнать на время.

***

Флай, вошедшая в комнату, так и застыла с раскрытым ртом. К ее счастью, дальше поцелуев у странной пары “вампиресса – Охотник” дело не зашло. Но брюнетка все равно отвела взгляд и пробормотала.

– Извините, я правда не хотела этого видеть.

Первым порывом Долл было отскочить от Антона подальше, но она остановила себя и спокойно, неспешно отстранилась от него. В конце концов ей не четырнадцать лет, а Флай не ее обеспокоенная родительница. И тем более...

– Тебя стучать не учили? – оскалилась девушка в сторону Охотницы, – И вообще, как вы умудряетесь попадать в мою квартиру!? Никакие замки не помогают!

Охотница в ответ неопределенно хмыкнула.

– Замки, тоже мне... Чтобы не дать мне куда-то попасть, нужно что-то посерьезней, чем кусочек метала со скважиной. Вот раньше было: дубовые ставни в полметра толщиной, да к тому же металлом обшитые в два слоя, с десяток запоров, каждый с оглоблю, а на верху заостренные колья – вот это я понимаю, обезопасить свое жилище... Ладно, что-то меня на ностальгию потянуло, – Флай помотала головой, будто прогоняя какие-то картины из своего разума. – К тому же, во-первых, я попросила прощения, а во-вторых, нам пора обсуждать план действия, – Флай насмешливо фыркнула, – Хотя вы, похоже, решили теорий не заморачиваться, а сразу к практике перейти.

– Иди к черту, – с улыбочкой посоветовала Долл, на что Флай ответила ей вполне серьезно.

– Поверь, мне доводилось пережить такое, что ад по сравнению с этим покажется райскими кущами.

Вампиресса ошарашено замолкла, обычно она за словом в карман не лезла, но тут ее запас язвительных фразочек неожиданно иссяк. Да и как-то сложно было насмешничать, когда в словах Флай девушка почуяла плохо спрятанную боль, хорошо знакомую ей самой. К тому же, несмотря на постоянные подколы, Охотница вела себя довольно доброжелательно, и у Долл просто не было повода проявлять агрессию.

Следующая фраза, произнесенная Флай буквально добила и без того шокированную девушку.

– Ты вообще как себя чувствуешь?

– Э-э, нормально в принципе – учитывая то, что умираю... – напомнила она.

Флай отрицательно покачала головой.

– Пока еще не умираешь, а только вновь становишься человеком. А вот, когда обратное превращение завершится...

Последняя ее фраза навела Долл на кое-какую любопытную мысль. “Бред, конечно”, – мелькнуло у нее в голове, – “Но а если все-таки нет. Хм...”.

– У тебя есть с собой оружие из золота? – быстро спросила вампиресса, обращаясь одновременно и к Антону и к Флай.

Первой ответила Охотница, моментально вытащив (непонятно оттуда именно) небольшой кинжал желтого цвета.

– Учти, убивать я тебя не буду. Мой брат расстроится, – предупредила она.

– Просто дай сюда, – потребовала Долл и протянула руку.

Флай с сомнением уставилась на бледную ладошку девушки, будто перед ней находилась не человеческая конечность, а сложная математическая задача, требующая длительного и вдумчивого анализа.

– Ну, как знаешь, – пожала она плечами. Антон попытался было это остановить, но вампиресса уже ухватила сверкающий кинжал за рукоятку. Флай уже поморщилась, готовясь увидеть и почувствовать знакомый дымок от горящей плоти создания ночи, соприкоснувшегося с солнечным металлом. Но сама Долл, казалось, не испытывала ни малейшего дискомфорта от соприкосновения с золотом, да и клубов дыма не было заметно.

– Тебе не больно? Не жжет? – первым прервал изумленное молчание семаргл.

Девушка медленно покачала головой и повернулась к Флай.

– Говоришь, я становлюсь человеком? Похоже, это можно использовать для...

– Борьбы с Каином, – завершили фразу Охотник и Охотница одновременно и переглянулись. В их глазах сверкнуло согласие с совершенно безумным планом... который все же мог сработать.

***

Люди всегда кидаются в крайности. Одни из них делят мир строго на черное и белое, не признавая наличие третьих сторон. Другие же, напротив, дробят все существующее на множество полутонов, как в градиентной заливке. И нельзя твердо сказать, что права только одна из сторон, а другая ошибается. Однако второй тип все же больше склонен к обману, прежде всего самообману.

Порой третьего не дано. Например, существует правда и существует ложь. Все, что не является истиной – оказывается ложью, каким бы крошечным не был процент неправдивых “примесей”. Это очень просто, и в такой же степени сложно. В жизни вообще не существует ничего однозначного, на любой предмет можно и нужно смотреть с разных сторон.

Итак, правда или ложь? Кто делает этот выбор? Конечно, мы сами, по крайней мере, в большей степени. С другой стороны, обстоятельства порой диктуют свои условия – вряд ли найдется хоть один человек, говорящий стопроцентную правду (следовательно, все в той или иной степени врут). И опять-таки все предельно понятно... на первый взгляд.