Сердце куклы

— Считаешь меня жертвой, Каин? Пусть так. Но моя жертва будет добровольной!

С этими словами Долл резко провела кончиком лезвия по своей руке, от самого локтевого сгиба до запястья. Кровь помедлила секунду, и тут же яростно хлынула из распоротой вены… будто ей не терпелось вырваться на свободу.

Кровь была алой, как у человека… однако от нее исходило чуть заметное сияние, будто она была смешана с бриллиантовой крошкой.

Глаза вампира наполнились древним голодом — он не мог устоять перед таким соблазном, не помогал даже контроль, оттачиваемый десятками тысяч лет.

Он наклонился к девушке, и перед тем, как припасть к источнику ее невероятной крови услышал.

— Отец твой дарует тебе прощение и исцеление Каин. Если ты пожелаешь его принять…

* * *

…Девушка бледная, как фарфоровая кукла лежала распластанная на крыше средней школы города Чикаго. Над ней склонился вампир. В его голубых глазах горело отчаяние, и он упорно продолжал прикладывать свое кровоточащее запястье к ее губам… пытался вернуть к жизни.

И вдруг — чудо! Она закашлялась и неуверенно отвела его руку от своего лица.

— Все хорошо… не надо этого, — Долл замерла, словно прислушиваясь к чему-то, — Нам нужно уходить. На первом этаже начался пожар… скоро огонь разрастется. "Это Флай, — поняла она, — Пламя магическое, я знаю это. А из всех здесь присутствующих только у Драконши есть власть над этой стихией".

— Долл, милая моя… прости, прости… я не знал, что творил! Не мог сопротивляться Каину!..

— Не нужно, — мягко прошептала растроганная девушка, — Я знаю, что ты не виноват. И ты смог однажды побороть его волю, полгода назад, когда вернулся и напоил меня своей кровью.

— Да… мне удалось преодолеть затмение… ненадолго, к сожалению. Но что же с самим Предтечей? Мне казалось, ты что-то говорила о прощении…

Долл тяжело вздохнула.

— Он сам не хочет простить себя, и в тоже время не понимает своего преступления до конца… Каин вновь отказался от искупления, как и много лет назад… — в голубых глазах Алекса было недоумение, которое вампиресса не дала ему облечь в слова, — Не стоит об этом. Главное, что ты свободен. Не спрашивай как — я сама этого не знаю — моя кровь исцелила тебя…

Голов Алекса все еще был грустен. Слишком тяжким был груз того, что он успел совершить в безумии, навеянном Первым убийцей.

— Он ведь вернется?.. — с опаской спросил он. Не хотелось бы поднимать эту тему, однако что-то подсказывало, что это еще не конец. "Только один путь закончился", — возникли в голове у Долл — как недавно на языке — чьи-то чужие, но очень знакомые слова, — "Два еще впереди".

— Каин еще даст о себе знать…. Как я думаю, — она ободряюще улыбнулась, — Но у нас еще будет немного времени до этого момента.

….Пара вампиров подошли к краю крыши. Она обернулась, перед тем, как сделать шаг вперед, чтобы "слететь вниз на крыльях ночи". И увидела семаргла… Он не сказал ни слова, он знал, что так будет… Но разве это знание могло уменьшить боль, которая горела в изумрудных глазах?

Она сделала последний шаг, завершая тем самым свою первую дорогу, прощаясь со всем, что уже пройдено.

* * *

Девушка-репортер с в меру мрачным лицом произносила речь, стоя на фоне ужасно обгорелого здания.

"В результате трагического пожара в средней школе Чикаго погибло трое человек, девятнадцать серьезно пострадали. В числе погибших — дочь известного бизнесмена, Валерия Дарова". Далее кадр менялся, теперь на экране была процессия людей в черном, окружившая закрытый гроб. Кто-то вещал пафосную речь, несколько пытались утешить убитого горем отца…. Но большинство присутствующих пришли лишь затем, чтобы засветиться перед камерой. Стервятники, жадные до славы. Им было все равно, как ее добиться — появиться ли на светских раутах, на красной дорожке… или получить выгоду со смерти семнадцатилетней девочки.

— Она и ушла, устроив предварительно очередное лживое представление, — зло отметила Флай, — Мы то с тобой оба знаем, что эта девчонка жива-здорова…

— Помолчи, — сурово оборвал ее брат, но тут же ослаб, закрыв руками лицо.

— Прости, — потупилась Эос, — Наверное, сейчас не время, но… в общем, я решила остаться. Пока что, — тут же подчеркнула она, — Мне бы, конечно, очень хотелось вновь увидеть… ты знаешь кого… Несмотря на это, я не могу оставить тебя. Не сейчас.

Антон посмотрел на нее. Его глаза, обычно сверкающие, как изумруды, сейчас казались потухшими. Но боль в них уменьшилась, хотя бы на какую-то долю.

— Спасибо, — просто сказал он.

Эпилог

Чикаго накрыл первый снег. Нежный и робкий, как юная невеста, он, тем не менее, был вестником того, что настала Она. Зима… Возможно, Она заморозит ту боль, которую принесла осень. А возможно усилит. Для кого-то она наступление Зимы — это конец, гибель живого…

Но для двух вампиров, держащихся за руки, она была началом. Временем прощать и исцелять. Умирает одно, чтобы возродить другое — закон равновесия вселенной не под силу нарушить никому.

…Девушка в последний раз поглядела на черный гроб, припорошенный снегом, на своего отца, на толпы черных людей, круживших гигантскими воронами вокруг могилы. Ее могилы. Она смотрела пристально, пытаясь запомнить то, что видела сейчас. Чтобы не оглядываться, когда будет уходить. Она не боялась оказаться узнанной — ее вампир позаботился навести иллюзию, отвести людские глаза.

Глаза… Она неосознанно искала их. Ярко-зеленые, как два изумруда. Искала, но не нашла. Охотника здесь не было… а ведь она верила, что он придет… не мог не прийти.

"Нам пора", — прозвучал голос вампира в ее голове, — "Я не смогу долго поддерживать морок. Кто-то может тебя заметить".

У нее не было ни сил, ни желания отвечать вслух или мысленно. Коротко кивнув, девушка вновь взяла протянутую руку бессмертного, которую она неосознанно отпустила, пока смотрела на собственные похороны.