Сердце куклы

— Кстати, — вывела ее из размышлений Беатрикс, — Вон там стоит мой друг из Мехико.

Лера проследила за направлением ее руки и в паре метров увидела высокого юношу с густыми вьющимися волосами цвета полуночи. Он заметил жест Беатрикс и с какой-то коварной улыбкой отсалютовал ей полупустым стаканом. После этого своеобразного тоста, вампир одним глотком осушил его, и направился в сторону вампиресс.

— А тебя не раздражает напиток в его руках? — спросила Долл у новой знакомой, стараясь говорить не слишком громко, ведь острота вампирского слуха действительно феноменальна.

— Тамерлану никакой закон не указ. Или ты принимаешь его таким, какой он есть, или… лучше держись от него подальше, — буркнула она.

— Тамерлан? — приподняла брови Долл, — Тот самый?

В ответ на это Беатрикс отмахнулась.

— Скажешь тоже! Это всего лишь прозвище. Мы его обычно зовем просто — Тимур. Хотя, соглашусь, ник он себе нескромный выбрал…

— А я никогда и не причислял скромность к своим достоинствам, — послышался низкий приятный голос, без труда пробивающийся сквозь шум музыки, — Рад видеть тебя вновь, Беатрикс. Представишь мне свою очаровательную подругу?

— Конечно. Мария — это Тамерлан. Тим — Мария.

Тимур-Тамерлан ловко поймал руку Долл в свою и галантно прикоснулся к ней прохладными губами.

— "Так мил твой взор, так строен вид, Так выше всех ты красотой, Что не хвалить тебя — то стыд, Любить — лишь долг простой" [12], - размеренно продекламировал он.

— О, вы поклонник творчества Эдгара По? — склонила голову Долл.

— В каком-то смысле. Я был лично знаком с этим талантливым человеком, и имел возможность одним из первых ознакомляться с его произведениями.

— Я, к сожалению, такой возможности не имела. Но также уважаю труды этого мастера. Правда, мне больше по душе другое стихотворение… — сосредоточившись, Долл процитировала, — "Мы менялись лаской привета, Но в глазах затаилася мгла, Наша память неверной была. Мы забыли, что умерло лето, что октябрьская полночь пришла…"[13].

— Что вы хотите сказать, этой цитатой? — смутился Тамерлан.

— Что проявления вежливости между нами — не более чем притворство, скопированное с повадок смертных, — ответила Долл, смотря прямо ему в глаза. Беатрикс все это время переводила встревоженный взгляд с одного вампира на другого, — Но мы — не люди, хотя порой неплохо притворяемся ими.

— Да, конечно, вампиры не люди, — согласился Тамерлан, — Мы сильнее, решительней. Мы всегда добиваемся, чего хотим. И, самая главная наша черта — мы умеем мстить, — он внимательно посмотрел на "лже-Марию", ожидая ее возражений.

— А ведь вы правы! — неожиданно для всех, в том числе и самой себя, воскликнула Долл, — Простите, вынуждена вас покинуть, — она подхватила сумочку и так быстро направилась к выходу, что ни Тамерлан, ни Беатрикс, не успели ничего сказать.

"Я не знаю, кто этот таинственный Тамерлан, — думала она, пробираясь сквозь толпу, — Но он, как будто заглянул мне в душу и сказал то, что я сама всегда знала, но боялась признать. Пусть, я не человек. Это и к лучшему. Я теперь достаточно сильна, что бы избавиться от своего врага. Алекс, ты разбил мне сердце. И ты дорого заплатишь за это и за всю боль, что мне довелось испытать из-за тебя. Ты узнаешь, как жестоко умеют мстить забытые игрушки вампиров".

… А голос солистки "Воронова Крыла" одновременно хриплый и звонкий, прорывал пространство клуба очередной чарующей песней. Ее слова, казалось, были написаны о Долл и для Долл и лишь подкрепляли ее уверенность в собственных силах и правах.

В этом мире тьмы и боли

Есть один лишь светлый миг —

Разучилася я плакать,

И не вырвать с горла крик.

Маску я ношу умело —

Не увидеть, что под ней.

Ну а сердце, что болело,

Я забыла меж теней

Я душу спалила и с нею весь мир —

В груди пустота.

Я стала не та.

Теперь, я твой личный вампир.

Зачем же ответы

В безумьях искать?

Расспрашивать: "Где ты?"

Опять и опять.

Мне проще одной.

Я лучше сама…

Я стала другой —

Твоя в том вина.

Я душу спалила и с нею весь мир —

В груди пустота.

Я стала не та.

Теперь, я твой личный вампир.

Забыть не смогу.

Прощать не умею.

И в мести врагу

Я сделалась зверем.

И крылья свои

Расправлю я вновь.

Но перья черны.

И гонит их кровь.

Твой личный вампир,

смерть и судья.

Прощальный стон лир.

И все это — я!

Я душу спалила и с нею весь мир —

В груди пустота.

Я стала не та.

Теперь, я твой личный вампир…[14]

Глава 4. Окровавленный цветок

Новое утро стало для Долл началом новой жизни. По крайней мере, так она решила сама. Чувствовала вампиресса себя просто чудесно — сказывалась кровь трех молодых людей и одной девушки, выпитая ей вчера. Тогда она решила не тратить время на соблазнение, а попросту подкараулила каждую из жертв — всех в разных местах. Девушку, например, в дамской комнате клуба. А одного из парней она поймала прямо возле его машины — этот участок парковки плохо освещался. Ну, конечно, Долл ведь сама кинула камень в тот фонарь, что так неприятно слепил глаза… В общем, она осталась сытой и довольной, а домой вернулась только утром. "Все-таки, фортуна порой улыбается мне… во все тридцать два клыка", — фыркнула Долл, вспомнив вчерашнюю неожиданную встречу, — "И почему я так долго боялась других вампиров. Это они должны меня бояться! Ну, один из них, точно…"

Тот странный парень — Тамерлан… Он словно вытащил ее из кошмара. Ведь Долл так долго не могла свыкнуться с мыслью, что она вампир. И дело было вовсе не в специфической диете… С ней-то как раз она легко примирилась. Однако что-то внутри упорно отказывалось верить — ты не человек уже, забудь и смирись. Но вчерашний вечер изменил все. Теперь, у нее не осталось сомнений в том, кто она есть и кем хочет быть. "Я — вампир. А хочу я быть… сильной. Вот и все. Так просто…" Просто, да не совсем. Вот, где например, искать Алекса, Долл и понятия не имела. Хотя… Может, ответ ближе, чем она думает? И та, кто может дать ей эти ответы — разумеется, Беатрикс! Вот только, как с ней связаться? Номер мобильного Долл у нее взять не успела. Значит, придется изменить своим обычным мерам осторожности и сходить два раза в один и то же клуб. Будем надеяться, что Беатрикс там тоже появится.

Кроме размышлений о мести, новых знакомых и собственной сути, Долл все утро занималась тем, что с пристрастием опытного фотографа — а, кстати, было у нее такое увлечение, когда-то — разглядывала собственное отражение, придирчиво сравнивая его с фотографиями Долл же, но времен человеческой жизни. Раньше, она как-то не задумывалась об этом. А теперь вот стало любопытно — как сильно вампирская кровь изменила ее.

Нет, перемены, определенно на лицо, а точнее — на лице. Первое, что бросается в глаза — это, конечно, волосы. Если при жизни они были цвета жидкого золота, то теперь напоминали скорее серебро, сверкающее под светом холодной луны. Да, вот такой поэтический цвет получился. Что еще? Ну, кожа, которая и раньше не была смуглой, стала совсем белоснежной, матовой. Правда, вчера ее щеки заливал румянец, а губы были бардово-алыми. Конечно, только благодаря чужой крови… Глаза… Вот тут все сложнее. То, что они стали другими можно даже сказать, чужими, — бесспорно. Но в этом случае, все было не так явственно. Но, когда-то эти глаза были полны света и любви… "Это было давно и не правда, — твердо сказала Долл, — Вся моя жизнь, связанная с ним… Ее нужно забыть, сжечь испорченные страницы…" В собственных глазах Долл видела холодное призрение ко всему миру, и затаенную ненависть. Но в них также была сила молодого вампира, непокорность судьбе и жажда мести. А в глубине зрачка плясали багровые искры — так бывало, если она выпивала слишком много людской крови. А иногда и от всплеска эмоций. Один чересчур любопытный бармен, помнится, очень испугался пламени в ее зрачках. Если бы она не заставила его забыть об этом, парень еще долго видел кошмары о глазах вампира.