Сердце ночи

Пьющие солнце

Шафранный, золотисто-павлиний Слепящих крыльев блеск и трепет. Сквозь еле уловимый лепет Барахтанье в теплой тине, Щебет и писк в мускатной долине. С холмов несет гарью и гнилью. Огненной брызнуло пылью Солнце, в брильянтах дробясь. В одном обьятье Открыть всех тел пленительную связь. Зайчики на белом платье, На котором несмятая складка Дышит утюгом, Зайчики в стакане с розовым вином, Зайчики на ладони, пахнущей сладко. Сердце в небесной паутине Не томный хмель, а солнце пьет, Слепительность перьев и девственных линий, Извивы лука, блеск золотисто-павлиний, Глаза миндалины, румяный рот.

<1916>

«Забывши рок, мы ставим цель, а там умрем…»

Забывши рок, мы ставим цель, а там умрем. Пестро кружится карусель, а там умрем. Что знаем мы: что далеко нам до морщин, Что нежно осиян Апрель, а там умрем. Вплетем фиалки в волоса, зажжем огни, Мгновенен миг, отрадна трель, а там умрем. Поставь на стол кувшинов ряд и в кубки лей, Пусть в голову ударит хмель, а там умрем. Не медли, мглистый воздух свеж и запад рдян, Нас ждет душистая постель, а там умрем.

<1918>

«Не любят розовой весной…»

Не любят розовой весной, В тепле предчувствий замирая. Так легкомыслен воздух мая, И отрок полон сам собой, Недоумело так лаская. Когда же много, много раз Среди различно душных комнат Ласкал ты, зоркий ученик, И ошибаясь и учась, — Все пальцы, сердце, губы помнят — Ты, как искусный богомаз, Любви приоткрываешь Лик, Неотстранимой и грозящей. Нецеломудренный язык Тогда воздушных песен слаще, И столько острых ласк рука И выражений тело знает, — С глухою силой нарастает Любовь-вражда, любовь-тоска, И дух беспечности утрачен. Притворство сладкое смешно! Неложной нежностью охвачен, Ты строг, уверен и прозрачен, А сердце крепнет, как вино.

«Куда уехать нам, в какие дали?..»

Куда уехать нам, в какие дали? Дороги пахнут пылью и дождем. Под солнцем жарким быть всегда вдвоем, Завязывать ремни твоих сандалий И спать на сене под одним плащом. Впервые мы себя нашли, узнали, И нежности проточный водоем Скопляется из облака печали. Куда уехать нам? Все, что с бездумной лаской расточали, И каждый срыв и хрупкий твой излом Мы вновь преображенным обретем. Деревьев купы, горней синь эмали Во взоре пленном плещутся твоем. Куда уехать нам?

<1916>

РОЩА ЭПИКУРА

1. Пикник

Горлицы воркуют робко, Розовое горло надувая. Как пахнут ковры пестрого мая, И шёлков яркий плен полян! Хлопнула первая пробка. — Сюда, ко мне! Одним предчувствием я пьян Рука украдкой ищет нежной руки, А губы пьют, сдувая роз лепестки. Взоры все влажнее, Ноздри раздуты дико. О золотые волос завитки На гибкой шее! — Пойдем за земляникой! Все настойчивей ладонь гладя и сжимая: — Вы совсем голубая, — С дрожью томной и робкой Касается острых колен. — Я не прощаю Вам измен. — Я умираю, ранен пробкой.

<1916>

2. Неверный шаг

Турчанкой Вы, в лиловой феске, Кафтан с нашитыми червонцами, В ушах алмазные подвески, Глаза, сиявшие мне солнцами, Искусственный румянец щек И амброй пахнущий платок, Ваш дом с прохладными покоями, Где тих был ставней полумрак. Стучало сердце перебоями И сладостно и громко так! И шепот Ваш: нельзя, не надо. И смысл иной в ожогах взгляда. Вздымались нежные холмы Бискайских буйных волн покатей. Разжавши руки, вновь объятий Без устали искали мы, Любя лишь нежное и пленное И душу всю вместив в мгновенное.

<1916>

3. Аббат

Дано густым и рдяным винам Проникнуть легкой кровью дух. Все ждет слияния в Едином, И зорок взор, и чуток слух, Когда в весеннюю обитель Ты входишь, просветлен и строг. Телам движенье дал Строитель И розе сочный лепесток. Спешит с весельем каждый атом Вступить с родной песчинкой в связь, И в сердце, кротостью объятом, Как солнце, радость родилась.

<1916>

ТРЕТИЙ

«Бессонный дух с тобою входит в келью…»

Бессонный дух с тобою входит в келью, Дымится кофе, бодрости залог. Как встарь верны мы легкому безделью, А сумрак синь, беззвезден и глубок, И вторит шепот нежному веселью. Каирских папирос густой дымок И роз дыханье сладки новоселью. И тенью удлинил овалы щек Бессонный дух. Как слился сердца каждый стук с капелью! Волшебному вверяясь тайно зелью, Лимонный ты кусаешь лепесток. Чуть тронул золотистою пастелью Чернь зябких вод и палевый восток Бессонный дух.

<1917>

«Сонно рыбье сладострастье…»

Сонно рыбье сладострастье В ряби пестрого ковра, Запах пачули, запястье, Воркованье до утра, Рук паучьих и мохнатых Тускло нежащая лень, Губ ледок, бескровно сжатых, Воздух сперт, зевки, мигрень. А за дымчатым оконцем Линий стрельчатая сеть, Бродишь целый день под солнцем, Чтобы густо загореть, Чтоб коснеющую вечность Дух застроил, как пустырь, Чтобы вновь сошла беспечность В наш лукавый монастырь.

<1916>

Предчувствие лета

Твой рот — преддверие души хмельной, Где смешан запах амбры и малины, Где в сладостном избытке вздохов рой Теснится в омут пурпурный и винный, Где бухнут почки роз и где тобой, Как золотом, насыщен сот пчелиный. Свивая кудри кольцами, открой Для влажных жал миндальные долины! Под пестрым зонтиком и кружев пеной Зенитный бродит жар в упругом теле — Ногтей кораллы, нежный мох террас, И холм, изрытый голубою веной, И ясность кроткая ручной газели — Но глаз твоих, ведь я не видел глаз!

<1916>

«Закрыты радостные двери…»

Закрыты радостные двери, Твой друг уснул и скован сном. По синим сеточкам артерий Горячим рвется кровь ключом. Приложишь руку — сердце бьется, Утолено, возрождено. Оно живет, оно проснется, И будет солнечно оно! Все так легко и неизбежно, Играть, печалиться, сиять. Нет, никогда еще так нежно Твоих волос не пахла прядь.