Сердце пополам

— Ты завтра уезжаешь, — шептала Жози. — Просто… последний раз, Джерри. Мы, наверное, больше никогда не увидимся. Я хочу сделать так, чтобы ты вспоминал меня.

— Я и без того буду вспоминать тебя, — пробормотал Джерри. — Неужели ты думаешь, что я подлец? Я заберу тебя у мужа…

Мягкая ладонь легла на его губы.

— Не нужно врать, — грустно ответила Жозефина. — Я не маленькая девочка, я всё понимаю. Пожалуйста, не порти всё лживыми обещаниями. Лучше поцелуй меня… так, чтобы у тебя клыки вылезли.

Она тихонько засмеялась и наклонилась над ним так, что ее волосы упали на его лицо. Джерри дернул ее за плечи вниз, впиваясь в ее губы жадным поцелуем. Желание леди — закон. Он очень хотел ее, думать ни о чем не мог, кроме неё. Какая смелая девушка! Куда смелее, чем он!

Жози уперлась ладонями в его грудь, прерывая поцелуй.

— Погоди, — прошептала она, стягивая сорочку через голову. — Я хочу чего-то… совершенно безумного. В конце концов, сегодня твоя последняя ночь в психушке.

— У тебя есть идеи? — Джерри был согласен на всё.

— Нет. А у тебя?

— Есть. Возьми нож. Поиграй с ним. И со мной.

Жозефина поискала глазами нож, нашла его на тумбочке и повертела в руках. Острый. Потрогала пальцами острие, ойкнула, увидев набухающую каплю крови. Джерри схватил ее руку и слизнул кровь, а потом втянул её палец в рот, посасывая. В животе у Жози ухнуло. Кажется, она поняла, чего он хотел.

— Нож будет у меня? — уточнила девушка.

— Да.

— Ладно. Ты что, спишь голым?

— Да. А ты?

— С тобой — тоже, — хмыкнула Жози и осторожно, едва прикасаясь, провела ножом вниз по его животу.

Ему явно нравилось, потому что его возбуждение стало весьма выдающимся и глаза вспыхнули зеленым огнем.

Жози водила острым кончиком ножа по его груди и животу. Это захватывало. Было страшно не то, что шевелиться — дышать. Жар ее пальцев, холод стали, легкая боль и отчаянно колотящееся сердце. Он не был до конца уверен, что она не сумасшедшая, впрочем, не был уверен и в том, что он сам нормален. Единственное, что он знал — он однозначно не мужеложец, потому что его возбуждение было почти болезненным.

Она нажала чуть глубже. На коже выступили крошечные капли крови. Наклонилась, лизнула алую полоску языком. Джерри застонал, вздрагивая. Оторвавшись от его живота, Жози спустилась ниже, к гордо вздымающемуся члену.

— Жаль, что у меня нет мыла, — хмыкнула она. — Я бы тебя здесь побрила. Ножом.

— Опасной бритвой, — прохрипел Джеральд. — Потом сделаешь это опасной бритвой.

Как будто у них будет это "потом"!

Она кивнула и ради любопытства срезала клок жёстких волос, а потом плашмя прижала нож к члену. Он задрожал, а Жози, придерживая орган ножом, мягко вобрала в рот головку, а потом облизала член со всех сторон.

Джерри даже не пытался сдерживать тихие стоны. Его возбуждала эта игра со сталью, возбуждала боль, возбуждали ее зубки, покусывающие член.

— Жоооозииии, — выдохнул он, цепляясь пальцами за простыню. — Хватит… Я сейчас…

Она отбросила нож, крепко стиснула член пальцами и вобрала его в рот так глубоко, что даже подавилась, но движение не прекратила. Слишком упоительной ей казалась власть над любимым мужчиной. Ей нравилось и то, что член запульсировал в ее пальцах, испуская вязкую терпкую жидкость.

— Какая непослушная девочка, — проворчал Джерри. — И что мне теперь с тобой делать?

— Всё, что захочешь, — улыбнулась Жозефина, облизывая слегка саднящие губы.

— Я люблю медленно и долго, — предупредил Джерри, укладывая ее в постель и нависая сверху. — Готовься умолять.

Но Жози его не боялась: она уже знала, что Джерри не причинит ей вреда, ничем не обидит, и поэтому просто расслабилась под его руками и губами.

3.6. Муж

Муж оказался по-настоящему страшным. Нет, не внешне. Внешне он выглядел вполне респектабельным мужчиной: не слишком высоким, с черными волосами, бородатый и склонный к полноте. Пожалуй, староват для нее, но не критично. Джерри, наверное, его ровесник. Джерри не староват, самое оно.

Только едва он приблизился к Жозефине, ей захотелось заорать и убежать прочь, забраться под кровать и не вылезать никогда. Но вместо этого она позволила взять себя за руку, поцеловать в щеку и благосклонно приняла его комплименты.

— Жози, ты стала ещё красивее! — низким раскатистым голосом заявил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Благодарю вас, Эдвин, вполне здоровой.

— Доктор, что скажете?

— Жозефина большая умница, — закивал врач. — Слушается врачей, читает книги, хорошо кушает. Никаких истерик. Ей вполне можно домой… только если пообещаете, что будете с ней нежны и терпеливы.

— Я буду самым терпеливым мужем на свете, — заверил доктора Эдвин. — Самым нежным. А что насчёт… — он сделал страшные глаза, и Жози отвернулась, изо всех сил стискивая зубы. Она все понимала.

— Дайте ей время, — ответил док — да благословит его богиня. — У Жозефины не слишком крепкая психика. Ей нужно заново привыкнуть к дому, к вам. Не спешите, у вас вся жизнь впереди!

— Я вас понял, доктор. Жозефина, у тебя ведь немного вещей? Я думаю, можно ехать. Хочешь с кем-то попрощаться? — голос мужа звучал ласково, словно он разговаривал с ребёнком.

Жози покачала головой, побелев.

— Я собрала свои платья ещё вчера, — хрипло ответила девушка. — Я готова ехать.

Эдвин приехал на мобиле. Жози сразу же села назад, сообщив, что хочет немного подремать. Муж ничего на это не сказал, только улыбнулся мягко. Вообще, казалось, что он и в самом деле любит её и переживает, во всяком случае, в дороге он несколько раз спрашивал, не укачало ли ее, не нужно ли остановиться.

Дом она узнала, и чайные розы вокруг большого белоснежного здания, как и раньше, привели её в восторг. Она выпрыгнула из мобиля, не дожидаясь, когда муж откроет ей дверь, и засунула голову в бело-зеленый куст, не замечая, что супруг зло прищурился от ее выходки.

Зато высокий мужчина, стоящий на крыльце, это заметил и прищурился не менее зло.

— Дорогая, что за ребячество, — довольно мягко окликнул жену Эдвин. — Да еще при посторонних!

Жозефина чихнула, словно котёнок, обернулась и побледнела.