Сердце рыцаря

Однажды вечером какой-то сплетник явился к Эону и посоветовал ему погасить пожар у него в доме. Эон бросил мотыгу и побежал домой – и там застал Рйтгена и девицу, которые лежали в его собственной постели. Он схватил мужчину за волосы, выволок его на двор и избивал, пока тот не начал умолять о пощаде – но пощады от Эона он не получил. Только когда собралось полдеревни, его с трудом удалось оттащить. Эон был очень сильным человеком.

После этого, конечно, Ритген пошел жаловаться своему сеньору, и сеньор встал на сторону управляющего, как то и положено, хотя втайне отругал Ритгена за то, что тот сам напросился на неприятности. Эона выпороли и посадили в колодки, а когда сняли колодки, то снова выпороли и отправили в поле в кандалах. Но этого Ритгену показалось мало. Он постоянно придирался к Эону, заставляя его выходить из себя и заслуживать наказание, так что Эон половину времени проводил в колодках. Остальные крестьяне возненавидели Рйтгена за это и старались помогать Эону, особенно девица, которая ночами пробиралась к колодкам, чтобы дать своему возлюбленному поесть и попить. Когда Ритген это увидел и понял, что вся деревня его осудила, то сказал сеньору, что девица сеет в Треданиэле смуту и лучше отослать ее подальше. И лорд Рауль нашел ей мужа в Племи (это моя деревня, да хранит ее Бог!), лежащем милях в трех к северу от Треданиэля. Я знаю мужчину, которого для нее выбрали: солидным и надежный молодой вдовец. Это был хороший брак. Но когда Ритген сказал ей, что ей нашли мужа, она ответила, что не пойдет за него, а выйдет замуж только за Эона. И она не отступалась от своего слова, даже после колодок и всех угроз, которые смог найти Ритген. И тогда Ритген пошел к сеньору и сказал ему, что крепостная крестьянка отказывается выполнить его приказ, и попросил отряд, чтобы принудить ее силой. Лорд Рауль отправил двух вооруженных людей, и они выволокли девицу из дома. Она плакала и кричала, но ее связали и взвалили на лошадь. Но когда Эон услышал ее крики, то прибежал с поля так быстро, как только позволили ему кандалы, и ударил одного воина кулаком с такой силой, что сломал ему нос и повалил на землю. Тогда Ритген и второй солдат набросились на него и избили до беспамятства. А потом они отвели его к управляющему и заперли его в сарае. Они собирались на следующий день отвести его к сеньору на суд и попросить, чтобы его оскопили. Вот чего добивался Ритген.

Но той же ночью Эон убежал. Его кандалы нашли снаружи сарая, где Эон бросил их, сначала использовав как рычаг, чтобы открыть дверь. Он вошел в дом управляющего и там нашел Ритгена, который спал подле своей жены. Он задушил своего обидчика голыми руками. Пока он это делал, жена Ритгена проснулась и попыталась его оттолкнуть, но с тем же успехом она могла пытаться передвинуть колокольню: Эон держал управляющего за горло и не выпускал, пока не убил. А потом он убежал. Лорд Рауль отправил за ним погоню, но его так и не нашли – и с тех пор он живет в лесах как разбойник. Благодаря его силе и хитрости другие беглецы и преступники сделали его своим атаманом.

Дюкокан помолчала, а потом продолжила рассказ, понизив голос:

– За эту часть моей истории в Монконтуре может ручаться любой. Но про Эона рассказывают и еще одну историю, которой многие люди верят. Говорят, что один раз, после того как его выпороли, он работал на поле у леса, закованный в кандалы. Он был один, а день клонился к вечеру. Из леса вышел незнакомец в зеленом плаще и сказал ему: «Зачем ты беспокоишь нас, принося железо к самому лесу? Что ты сделал такого, что тебя заковали?» Эон с горечью рассказал незнакомцу обо всем, что с ним приключилось. Тогда незнакомец дал Зону плащ, сделанный из волчьей шкуры. «Носи его, – сказал он, – и он тебя надежно укроет». Эон принял плащ, и как только он это сделал, незнакомец исчез. И говорят, что тот человек принадлежал к прекрасному народу, ибо они боятся прикосновения холодного железа. И еще говорят, что когда Зон принял плащ, то стал бисклаврэ. Вот почему он смог освободиться от своих оков и убить управляющего, а потом скрыться от тех, кто его преследовал, – и тогда, и до сей поры.

Мари беспокойно шевельнулась.

– А что такое бисклаврэ? – спросила она шепотом, и не только потому, что сама Дюкокан перешла на шепот, но и потому, что вспомнила это слово, а вместе с ним и то потрясение, которое испытывала в тот момент, когда его услышала.

Дюкокан перекрестилась.

– Бисклаврэ – это... я не знаю французского слова, леди Мари.

– Вервольф, – сказала Авуаз. Герцогиня заговорила обычным голосом, и все вздрогнули.

– Волк, который питается человечьим мясом? – спросила Мари. – Казалось бы, это хорошо описывает любого грабителя.

– Нет-нет, – ответила Дюкокан. – Не это. – Она снова понизила голос: – Бисклаврэ – это человек, который может оборачиваться волком. Говорят, что такие существа обладают нечеловеческой силой и могут растерзать любого, кто им противится.

Мари широко открыла глаза. Она почувствовала, как что-то холодное пробежало по ее коже, словно зверь, скользнувший в темноту.

– Но мне это приснилось! – воскликнула она. – Там, в лесу! У ручья, перед тем как я встретилась с Эоном, был волк, и мне приснилось, что он превратился в человека. А когда проснулась, надо мной стоял Эон в плаще из волчьей шкуры.

Дюкокан воскликнула что-то по-бретонски и снова перекрестилась.

– Да охранит нас Христос от всякого зла! – проговорила герцогиня и тоже перекрестилась.

– Вы, помимо прочего, встретились в лесу и с волком? – спросил Тьер. – Раньше вы об этом не упоминали.

– Я о нем и думать забыла – после Зона, – ответила Мари. Но теперь она ясно вспомнила того волка: обведенные черным глаза, клыки и высунутый язык. Она содрогнулась. – Я замахнулась на него палкой – и он убежал.

Тьер мысленно проклял суеверную жену Бранока и ее страшный рассказ. Ей следовало бы подумать, насколько пугающей будет ее история для той, кому Зон угрожал. Он приложил все силы к тому, чтобы прогнать эту тень.

– Конечно, он убежал! – твердо заявил он. – У волков трусливое сердце. Когда на них идет охота, они даже не поворачиваются, чтобы защищаться, а продолжают бежать, пока собаки их не загонят. Они боятся людей сильнее, чем самые робкие косули, – как грабители, даже этот самый Зон. Жена лорда Бранока поведала нам красивую историю о нем, но, по правде говоря, она внушает мне скорее жалость к нему, чем страх. В общем-то оказалось, что он всего лишь крепостной, которого слишком притесняли, он не выдержал, убил своего мучителя и сбежал. Встретившись с Тиарнаном, он снова убежал. Подозреваю, что бедняге больше всего хотелось бы, чтобы его оставили в покое.

В обычное время Мари посмеялась бы над историей вроде той, что рассказала Дюкокан. Однако она не могла насмехаться над ужасом, который видела в своем сне. Она проснулась и убедилась в том, что это явь, и не могла избавиться от ощущения, что под твердой поверхностью повседневности скрывается подземная река. Она вспомнила, как Эон прокричал что-то о бисклаврэ и махнул в сторону леса. Похоже, Тиарнан был уверен в том, что разбойник попытается его убить. Она неподвижно сидела у ткацкого станка, уставившись на челнок, зажатый в заледеневших руках.

Глядя на нее, Тьер мысленно послал Дюкокан в глубины ада. А потом он взглянул на Элин, сидевшую с округлившимися глазами и побледневшую от испуга. Он попытался придумать, как их успокоить, и с радостью понял, что такой способ ему вполне доступен. И ему даже не нужно лгать.

– «Если то, что о нем рассказывают, правда»? – презрительно сказал он. – Но если бы это было правдой, тогда Эон перестал бы быть бисклаврэ, потому что он оставил свой волчий плащ у источника Нимуэ. – К его глубокому облегчению, Мари подняла голову. – Я слышал об этом от братьев из Бонн-Фонтейна, – продолжил он, обращаясь уже прямо к ней и игнорируя остальных. – Они ходили к источнику, чтобы забрать трупы разбойников, которых убил лорд Тиарнан, потому что он поручил им их похоронить. Они нашли трупы лежащими поддеревьями на прежнем месте, а плащ из волчьей шкуры лежал отдельно, на солнце. Один из братьев захватил его с собой, чтобы использовать как подстилку, но вынужден был его сжечь, потому что он оказался страшно блохастым. Мне сдается, что волшебная волчья шкура Зона была просто шелудивым старым зимним плащом, настолько плохим, что он даже не побеспокоился за ним вернуться. Он не пришел и за телами своих товарищей. И сомневаюсь, чтобы он боялся дамы Нимуэ. Не похоже, чтобы он думал о ней, когда напал на вас, леди Мари. Нет, он боялся, что если он не уберется из этих мест как можно скорее, то рыцарь его убьет. Авуаз, которая отбросила собственные смутные страхи, когда заметила, что две юные дамы нуждаются в успокоении, рассмеялась.

– Я уверена, что вы правы, лорд Тьер, – сказала она. – Можешь не беспокоиться, леди Элин. Твой жених завтра приедет, целый и невредимый.

Во время вечерней трапезы Элин особого беспокойства не выказывала, но когда в замке начали готовиться ко сну, Мари обнаружила ее в солнечной галерее: она стояла, прислонившись к стене, и смотрела сквозь узкое окно на лес. Летние сумерки медленно прогоняли последние отблески сероватого света, и дождь продолжал хлестать.

– Проводить тебя в постель, леди Элин? – предложила Мари.

Элин шмыгнула носом и вытерла щеки. Мари подошла и встала рядом с ней. В комнате было темно: в это время года свечей не зажигали. Однако слабого света, падавшего из окна, оказалось достаточно, чтобы стали видны слезы Элин.

Секунду неловко помявшись, Мари положила руку на плечо девушки.

– В чем дело? – мягко спросила она, заранее зная, какой ответ услышит.

Элин снова шмыгнула носом.

– Мне неприятно думать о том, что Тиарнан сейчас там, совсем один. Сидит в каком-нибудь укрытии, под дождем, а может, рядом рыщет этот отвратительный Эон! Будет так ужасно, если он завтра не приедет, если я буду здесь ждать его, а он так и не появится. Как бы мне хотелось, чтобы он не уходил охотиться так часто!