Сердце Тайфуна

Машина плавно поднималась вверх, к самой вершине холма, на котором стоял дом отца, или вернее, дом семьи Перес. Величественный, холодный и неприступный, прямо как и его хозяин. Интересно, когда Матиас примет управление семейным бизнесом, атмосфера изменится?

Но, скорее всего, это произойдет не так уж и скоро, поэтому пока что дом все еще отталкивал, показывая истинную сущность. Особенно в свете заходящего за горизонт солнца. Дом будто подсвечивался снаружи жидким золотом, а в окнах царила такая темнота, будто из них сейчас начнет сочиться самая настоящая тьма, но когда автомобиль остановился на подъездной дороге, я влетела в его двери первая. Желания находиться в этой компании просто не было, казалось, что общество отца отравляло. Я не хотела снова погружаться в эту жизнь. Правда, выбора мне не оставили. И каждый шаг на пути к комнате оказывался равносилен подписи в договоре кровью.

Моя старая комната находилась на втором этаже, в западном крыле, с которого, должно быть, сейчас открывался прекрасный вид на закат и море, переливающееся в лучах розового солнца. И в любой обычный день я бы попросила Марту – домоправительницу, принести мне ужин, расположилась бы на балконе с легким салатом и кофе в красивой кружке. Но сегодня больше всего манило спокойствие, горячий душ и полная темнота, в которой можно спрятать все эмоции в ожидании, пока мою квартиру в другом районе города подготовят к приезду. Всего несколько дней. Несколько дней, за которые отец еще несколько раз напомнит мне обо всех обязанностях, встреча с сестрой и ее вечно осуждающим взглядом.

Я на ходу скинула туфли, оставив их в валяться на белоснежном ковролине в полном хаосе, стянула брючный костюм и скрылась в ванной комнате. Правда, душ ни капли не помог, только позволил усталости навалиться на плечи, разлившись по телу горячей волной, сбивающей с ног, мягкая ткань пижамы только дополняла желание уснуть на несколько дней, вот только этому желанию не суждено было сбыться.

Когда я вернулась в комнату, возле небольшого дивана в белом свете, около кровати, сидел Матиас, рядом стояла початая бутылка виски. Двойные двери на балкон были распахнуты, открывая вид на потемневшее небо, покрытое звездами, столик с двумя креслами рядом, огнями ночного города и море. Шум волн слышался и здесь, даря умиротворение. Пожалуй, этого мне в Канаде не хватало. Я скучала по морю, запаху йода в воздухе путающим вьющиеся волосы.

– Ну наконец-то, – пробурчал брат, – я уж подумал, что ты решила утопиться и оставить нас без возможности видеть твое чудесное личико.

– Я скорее утоплю всех вас.

– Ты бы не стала марать руки, – отозвался Матиас, похлопав по ковру рядом с собой. Я опустилась рядом, сев в позу лотоса, – ставлю на то, что ты бы заплатила за грязную работу. Или подложила бы бомбу. Этот дом тебе никогда не нравился.

– Мне кажется, ты слишком много знаешь, – проговорила я, отбирая у него бутылку и делая жадный глоток. Горло мгновенно обожгло, тут же сменяясь приятной теплотой и послевкусием сливы на языке. Матиас хрипло рассмеялся, доставая сигарету.

– Ты же моя сестра, – мы замолчали, передавая друг другу бутылку и сигарету. Почти как в старые добрые, когда приходилось прятаться от нянек, чтобы изрядно набраться или покурить. Наверное, нас с братом можно было назвать теми самыми богатенькими ребятами, которым пофиг на всех остальных, избалованные, наглые, попробовавшие почти все из-за доступности и дозволенности. Это могло быть правдой, но не было. Может быть, только наполовину. Но мы привыкли заступаться друг за друга. По крайней мере, я и Матиас. Сестра никогда не стремилась оказаться в мире беззакония и безбожия.

– Ты совсем не рада, что вернулась? – спросил брат, выпуская в потолок дым, витиеватыми узорами растворяющимся на белом полотне. Я усмехнулась, забирая у него сигарету. Рада ли я?

– Не знаю, – призналась я, – не думаешь, что у этого какой-то особый подтекст?

– Разве не сама захотела?

– Учеба закончилась, – я пожала плечами, меняя сигарету на бутылку виски, – отец сказал, что я нужна ему здесь.

– Думаешь, что-то назревает?

– Вряд ли ему понадобился бухгалтер под рукой, когда на хвосте полиция, а за забором война с двумя семьями.

– Спрятать информацию?

– Проще в Канаде, – мотнула головой я, задумываясь о таком скором возвращении. И правда, смысл? И отцу, и всему бизнесу было бы проще, если бы я осталась в Канаде, где никто не знал, кто я. Там же и легче убрать меня, вместе со всеми знаниями. Это было слишком.

– Мне тоже ничего не известно, я думал, что ты по нам соскучилась, – усмехнулся брат, глянув на меня с легкой улыбкой.

– Не дождешься, медведь, – я потрепала его по светлым волосам, все-таки понимая, что брата мне там не хватало, его шуток, задорной улыбки, небывалой серьезности, когда это требовалось. Пожалуй, если бы и нужно было подорвать кого-то из семьи Перес, то Матиас бы в этот список точно не вошел.

– Я безмерно рад, что у нас такие теплые отношения, Луиза, – ядовито проговорил Матиас, затем еще раз глянул на меня, – Пора спать, – и, поднявшись, вышел из комнаты, оставляя за собой полную тишину. Я достала из кармана брюк пачку сигарет, закурила, пытаясь уложить события одного дня в голове. Вот я и вернулась из скучной, предсказуемой жизни в давно забытое безумие. И, признаться, иногда мне не хватало этого сумасшествия, будто это уже давно было частью моей сущности. Той ее темной стороны, что скрывалась за семью замками. Той, что жаждала крови и пепла, упивалась властью, с радостью пила лучший виски и курила прямо в комнате с белоснежным ковром, не заботясь о том, что искры могли испортить мягкую поверхность. Мы все уже давно прогнили. Эта испорченность текла по венам вместо крови, насыщала легкие вместо кислорода. И я удивлена, что первым словом всех трех детей семьи Перес было не «дерьмо».

***

Единственной подругой, которая у меня была, можно назвать водителя по имени Генри. И то «подругой» он оказался неважной, разговаривал мало, сплетни не пускал, кофе на миндальном молоке не пил. С добавлением виски, кстати, тоже. Только молча таскал пакеты, которые я набивала почти в каждом бутике, щедро раскидываясь деньгами отца. Зато Генри выглядел так, будто сошел с обложки какого-нибудь журнала: черные волосы, переливающиеся на свете солнца, бронзовая кожа, широкие плечи, карие глаза, пухлые губы и прямой, красивый нос. И к тому же у Генри присутствовала куча других преимуществ. Например, заднее сидение в машине, где вполне удобно можно было поместиться вдвоем в поиске быстрого удовольствия и удовлетворения своих потребностей. В прошлом. Сейчас Генри был женат. Что немного усложняло задачу быстро и без последствий забыться на несколько минут. Но с другой стороны облегчало жизнь, не оставляя времени на бессмысленные разговоры. Так что целое утро Генри мрачной тенью следовал за спиной, изредка шурша пакетами. Не скажу, что это не доставляло мне удовольствия.

Сейчас я снова смотрела на промелькивающую за окном машины Испанию. И в этот момент она казалась более привлекательной, чем вчера. Даже компания бывшего любовника была в сотни раз приятнее компании отца. Наверное, это многое говорило о семейных отношениях.

Я открыла окно, намереваясь закурить, но успела только сунуть сигарету между губ, которая буквально выпала из губ, улетев куда-то вниз. Только не это.

Машину окружило несколько черных внедорожников. Паника мгновенно разлилась по телу, заставляя тупо пялиться на Генри в поиске ощущения безопасности.

Скажи, что все будет хорошо. Скажи это!

Но мужчина молчал, а я чувствовала, как паника заставляла ладони дрожать. Мы здесь совсем одни. И нам вряд ли кто-то сможет помочь.

Генри достал пистолет, попутно набирая номер главы охраны отца.

Из автомобилей почти сразу появилось несколько человек с оружием и в масках. Дело полная дрянь.

Дверь с моей стороны открылась. Фигура в маске нависла надо мной, воображение почему-то дорисовывало ехидную усмешку на его губах, которая, казалось, виднелась даже сквозь черную ткань.