Сердце убийцы

Управляющая недоверчиво посмотрела на него, открыла сетчатую дверь и показала рукой вниз на причал:

— Стояночное место номер двадцать восемь. Вон там. Второй катер с конца, по левую сторону.

— Со мной можешь делать, что хочешь. Но ты должен отпустить Эдди.

Выражение лица Рестона менялось ежесекундно, уголки рта дергались.

— Не могу.

Сьюзен собрала все силы, чтобы сохранить внешнюю невозмутимость.

— Ты убьешь ее?

— Придется.

Тесная каюта словно стала еще меньше. Даже не будь журналистка связана, все равно не сумела бы проскочить мимо Рестона к двери, а оттуда на палубу. А что тогда? Прыгнуть в воду? Иллюминатор над койкой, где лежала Эдди, был величиной с суповую тарелку. Нет, отсюда не выбраться.

— А меня?

— Посмотри на нее. — Рестон медленно протянул руку и коснулся пальцами бедра девочки, провел по изгибу до тонкой талии, затем поверх ребер. Снаружи волна глухо шлепнулась о борт катера, он качнулся, пугливо заколебался, задрожал. — Правда, она прекрасна?

Уорд не могла понять, как ему удалось похитить Эдди.

— За тобой следила полиция. Они утверждают, что ты не выходил из дома.

— Я не похищал ее, Сьюзи, — произнес Рестон тихим голосом. — Эдди сама пришла ко мне. — Он прикрыл глаза. — Я обещал ей, что мы будем вместе. Подговорил разбить окно в ее спальне снаружи. Рассказал, как добраться сюда на автобусе. Велел ждать на катере, пока у меня не закончатся уроки в школе. — Его глаза вдруг широко раскрылись, и Сьюзен увидела в них безграничную ненависть. Катер опять качнуло, и неплотно подогнанная дверь в каюту задребезжала на петлях. — Эдди сделала все в точности, как я ей сказал.

— Ты ненормальный.

Рестон самодовольно улыбнулся, любовно глядя на полубесчувственное девичье тело.

— Рохипнол. Я вычитал о нем в Интернете.

Сьюзен с отвращением подумала о том, что позволяла этому выродку дотрагиваться до себя. Ей вспомнились все случайные знакомства, каждая неловкая близость. Грустные картинки печального юношества мелькали в ее сознании, как на экране проектора. Она так хотела убедить всех в своей самостоятельности. И это удалось. А на самом деле была просто несчастной и одинокой девчонкой.

Дыхание Рестона участилось, лицо покраснело от возбуждения. Он гладил девичьи груди, обводил большим пальцем маленькие розовые соски. Эдди шевельнулась.

— Они нужны мне только потому, что похожи на тебя.

Сьюзен велела себе быть сильной и во что бы то ни стало вырваться отсюда.

— Чепуха! Нашел чем оправдаться! Молоденькие девочки всегда вызывали у тебя эрекцию.

— Неправда! — возразил Пол надтреснутым голосом. — Это ты сделала меня таким. Я не испытывал никакого влечения к школьницам, пока не узнал тебя. Все из-за тебя. — Теперь он гладил тело девочки в обратном направлении — от груди по ребрам, животу, затем просунул руку под резинку трусиков.

— Не делай этого. — Сьюзен отвернулась, чтобы не видеть гнусного зрелища. — Пожалуйста!

— Я хоть что-нибудь значил для тебя?

Она крепко зажмурилась.

— Ну конечно.

— Все время вспоминаю тот вечер после школы. Как ты стояла, во что была одета, твои слова. Помнишь, ты записала мне в подарок кассету?

Рестон дотронулся до ее лица, Сьюзен резко отпрянула, и ремешок тут же сдавил горло, вновь заставив поперхнуться. Она замерла, боясь пошевелиться. «Только не вздумай зареветь, — сказала она себе, — только не реветь, гадство такое!»

— Твои любимые песни. — Губы учителя коснулись щеки бывшей ученицы, и Сьюзен чуть не стошнило от омерзения. — Я храню ее. Там еще есть песня «Добавь и это тоже» в исполнении «Вайолент фамм», а в ней строчка «Можно мне хоть один поцелуй?». Ты вручила мне кассету со словами: «Это то, что я есть». Вручила мне себя. — Убийца поцеловал ее и провел нижней губой вверх по щеке, оставив мокрую дорожку слюны. — Название каждой песни написано на вкладыше твоей рукой — все буковки ровные, аккуратные — ты их, наверное, целый день выводила.

Сьюзен зажмурилась еще крепче, так что веки стали как маленькие кулачки.

— Я записала кассету для наших репетиций, Пол. Нам понадобилась музыка для разминки перед репетицией, и я вызвалась ее записать!

— И мы тогда впервые поцеловались. В классе. После занятий.

В ноздри бил запах его пота — сладковатый и едкий в закрытом пространстве.

— О нет!

— Я слушал кассету в машине по дороге домой и поражался, насколько мы с тобой похожи!

Сьюзен ощутила его влажные губы на своих, дернула головой, но Пол держал крепко. Под сомкнутыми веками в темноте роились яркие точки.

— Ты говорила со мной словами песен. — Губы Рестона шевелились на ее губах. — Я понимал, мы не должны быть вместе.

Пол отстранился, и петля на шее Сьюзен ослабла, но девушка боялась открыть глаза, боялась того, что может увидеть.

— Я был женат. Был твоим школьным учителем. Но ты казалась такой по-взрослому опытной, такой зрелой не по годам. Я написал тебе и совершил непоправимую ошибку, мне не следовало облекать свои чувства в слова. Но я решился на это. На следующий день принес письмо в школу, отдал тебе с просьбой прочитать после занятий, и ты прочитала. — Рестон порывисто вздохнул, а в конце как будто даже всхлипнул. — Ты пришла ко мне после вечеринки участников спектакля, и мы занялись любовью. — Он схватил Сьюзен за голову обеими руками и прижался губами к ее рту, упираясь языком в стиснутые зубы. Ремешок сдавил девушке горло. — Открой рот!

Сьюзен вдруг широко раскрыла глаза и посмотрела на похитителя в упор.

— Все было не так, Пол! — воскликнула она в ярости. Наконец-то можно высказать всю правду до конца! — Я тогда напилась до чертиков! — бросила она ему в лицо. — Впервые в жизни напилась на той дурацкой вечеринке после окончания спектакля, а ты предложил отвезти меня домой и оттрахал в машине! — Она сокрушенно опустила голову на край деревянного лежака. — Малолетняя дура! Тогда умер мой папа. Я просто плюнула на все на свете. Ничего не соображала. А ты был моим любимым учителем…

Глава 47

Шеридан с трудом дышал. Тяжелый бронежилет и плотно прилегающие нейлоновые лямки на липучках стесняли грудь. Болели ребра, и каждое движение доставалось, как победа в маленьком сражении. Арчи старался глубоко дышать, мысленно рисуя картину собственных легких, в которые по трахее поступает воздух, а затем сердце питает все тело насыщенной кислородом кровью. Этим занятием он отвлекал мозг, пока спускался вместе с Генри и Клэр по извилистой бетонной дорожке, ведущей к причалу. У подножия холма стоял старенький серебристый «пассат». Машина Рестона. Все трое шагали не спеша, в бронежилетах, скрытых под гражданской одеждой, со спрятанным подальше оружием. Вокруг полицейских напряжение прямо-таки сгустилось, а лодки покачивались, как живые, на черной воде.