Сердце убийцы

По определению медиков, состояние здоровья Эдди Джексон не вызывало опасений, и сейчас она была на пути в больницу «Эмануэль». Перед самой отправкой наркотический туман от воздействия рохипнола начал развеиваться, и девочка пришла в сознание, хотя отвечать на вопросы еще не могла. Арчи очень надеялся, что ее организм обладает меньшей, чем у него, привыкаемостью к дури.

Наплыв корреспондентов еще только ожидался. В офисах СМИ, конечно, уже знают о полицейской операции, но Портленд для информационного товара все же пока рынок местного значения, и телевизионщики по ночам работают здесь в минимальном составе. Арчи представил себе, как они сейчас влезают в свои рабочие непромокаемые плащи, мчатся к месту события, готовые вести прямой репортаж среди ночи до тех пор, пока не иссякнет драматическая привлекательность материала. И так будет вечно.

Шеридан услышал шаги за спиной прежде, чем разглядел в темноте силуэт какого-то толстяка. Можно было даже не оборачиваться — он узнал бы этого человека по едва заметному винному амбре и запаху табака.

— Квентин Паркер, — произнес Арчи вместо приветствия.

— Говорят, ты поймал еще одного.

— Тебя разбудили, чтобы написать об этом?

— Не только меня, — прохрипел Паркер. — Со мной еще пацан, Дерик Роджерс, плюс Йен Харпер на подходе.

— А-а.

Газетчик презрительно хрюкнул.

— Это ты сейчас думаешь, что он козел. То ли еще будет, когда познакомишься с ним поближе!

Оба помолчали, обозревая черную реку, ярко освещенный «Крис-Крафт». Арчи заговорил первым:

— Ты ни разу не пришел ко мне, когда я лежал в больнице. Вся журналистская братия правдами и неправдами старалась проникнуть в мою палату, врачами переодевались, вымаливали интервью, букеты цветов присылали, но только не ты.

Квентин пожал круглыми плечами:

— Руки не дошли.

— Я тебе благодарен за это.

Паркер нащупал в кармане сигарету и закурил, шумно выпустив дым. Сигарета светилась в темноте оранжевым огоньком и казалась неестественно тонкой в сосископодобных пальцах.

— Теперь ты опять прославишься.

Арчи поднял голову к небу. За пеленой облаков месяц казался смазанным пятном света.

— Не переехать ли мне в Австралию.

— Смотри, Шеридан. Сьюзен своими публикациями в самом деле разворошила угли. Публика пока что переваривает скормленного ей «трагического героя», но скоро аппетит взыграет опять. Все захотят знать больше про таблетки, про твои посиделки с Греттен Лоуэлл. Мы слопаем тебя живым вместе с этим дерьмом. А в итоге даже мэр не сможет тебя защитить. Когда «четвертая власть» чует кровь, жди кровавой бани.

— Благодарю за напоминание.

— Ошибка молодости, а? — хмыкнул Паркер, поднося ко рту круглый кулак с тлеющим в нем светлячком.

— Чего? — не понял Арчи.

— Я говорю, тебе надо было не в копы подаваться. — Журналист струей дыма сдул пепел. — В профессора! Учил бы сейчас где-нибудь уму-разуму подрастающее поколение.

— Что толку теперь об этом…

— А я всю жизнь хотел продавать автомобили. — Паркер мечтательно посмотрел вдаль и улыбнулся. — «Олдсмобили». — Взглянул на Арчи, пожал плечами и уставился на кончик сигареты. — Да в десятом классе подвернулась работенка в газете, мальчиком на побегушках. Пятьдесят девятый год. И пошло-поехало. Газету в те времена набирали и печатали в том же подвале. Помню, я балдел от запаха типографской краски! — Квентин глубоко затянулся. — А теперь тебя даже в редакционные курьеры не возьмут, если не имеешь диплома элитного университета!

— Времена меняются, — философски заметил Арчи.

— Как там наша девушка?

Шеридан обернулся на офис патрульной службы.

— Рвет и мечет.

— Чертова девка!

— Можно мне жвачки? — попросила Сьюзен.

Она сидела на единственном стуле за письменным столом в одном из кабинетов штаба речной патрульной службы. Вместе с ней находились Генри и Клэр. На стенах кабинета висели навигационные карты. На столе черные скоросшиватели с изображением городской печати, белые и розовые листы бумаги, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении различными бланками, а также всевозможные отчеты, формуляры и объяснительные записки — прочитанные, зарегистрированные, проштампованные и подписанные.

Это был кабинет мужчины. Его фотографии в дешевых дипломных рамках украшают стены. Вот он на рыбалке. Вот в компании сослуживцев в зеленой форме. А вот семейные портреты, сделанные в фотоателье. Здесь он с усами, с жизнерадостным выражением лица. На более поздних снимках у него уже борода. Слева от стола стоит металлический книжный стеллаж с четырьмя полками, уставленный книгами по навигационному законодательству и истории штата Орегон. Верхнюю полку венчает банка с аппетитно-розовой «пузырящейся» жевательной резинкой.

— Можно. — Клэр достала из банки жвачку и подала Сьюзен.

Девушка развернула обертку и положила жвачку в рот. На ее запястьях сохранились покрасневшие полосы от пластыря, кожу в этих местах саднило. Жвачка высохла и засахарилась.

— Она старая, — с обидой сообщила Сьюзен.

— Еще несколько вопросов, — возобновила прерванную беседу Клэр. — Пока ваша мать не вышибла дверь.

— Мама здесь?

— За дверью, — подтвердил Генри. — Чтоб остановить ее, нам пришлось применить чуть ли не полунельсон. Иначе наш разговор не состоялся бы.

Блисс здесь! Блисс приехала и ждет ее! Прямо как настоящая мать. Сьюзен посочувствовала копам, которым выпало иметь с ней дело и наверняка здорово досталось. Она не сомневалась, что Блисс пригрозила всем пожаловаться на них в Гражданский комитет по контролю за действиями полиции. Сьюзен счастливо заулыбалась.

— Что? — Клэр не разделяла ее радости.

— Ничего, — весело ответила она. — Продолжайте.

Ей почти целый час задавали одни и те же вопросы. Сьюзен казалось, что она уже поминутно расписала все подробности своих встреч с Полом Рестоном, начиная с четырнадцатилетнего возраста. Рассказала, как он обманул и использовал Эдди Джексон. Ей стало уже просто невмоготу думать и говорить об этом выродке. В голове больно стучало. Медики «скорой помощи» заклеили ссадину на лбу бактерицидным лейкопластырем, но наверняка к утру вырастет шишка. Сьюзен хотела курить. И принять горячую ванну. А больше всего она хотела к маме.

Клэр стояла, прислонясь к одной стене, Генри — к другой.

— Вы уверены, что не хотите упомянуть фамилий других школьниц, о которых мы, возможно, не знаем? — спросила Мэсланд.

— Уверена.

— И у вас не сохранились письма, которые присылал Рестон?

У нее были сотни этих писем. Она бросила все до единого в пылающий костер в один из дней рождения отца, еще когда училась в университете.

— Я уничтожила их. Давным-давно.

Клэр окинула Сьюзен изучающим взглядом.

— Вы действительно хорошо себя чувствуете? Мы можем доставить вас в больницу для медицинского осмотра.

Девушка потрогала на шее уродливую багровую отметину. Ничего, пощиплет и пройдет.

— Не стоит, я в порядке.

Раздался стук в дверь, Генри открыл, и в кабинет вошел Арчи Шеридан.

— Может, перенесем разговор на утро? — спросил он. — Пусть Сьюзен едет домой и отдохнет.

— Пожалуй, — согласился Генри, посмотрел на часы и повернулся к Клэр: — Так ты подбросишь меня до дома Макколэма?