Сердцевина

"Что может быть ценно для нас?" - спросил Ягве озадаченно.

"Вот именно - что? Продолговатый предмет является шестом, к которому привязано полотнище красного цвета спектра. Округлый напоминает яйцо, изготовленное из смеси неблагородных металлов, полое внутри... Полость содержит, если я не ошибаюсь, свиток..."

Огве вздохнул:

"Трудно проникнуть в мысли жителей преисподней".

"Да, нелегко".

Время тянулось.

Содрогание, волной прокатившееся по телу Эгве, эхом отозвалось в остальных.

"Ужасно, - пробормотал Эгве.

– Я понял, какое это было чувство. Это даже не чувство, а качество: идиотизм."

"Да-да, ты прав, - энергично поддержал его Ягве.
– Теперь и мне это совершенно очевидно. Положение значительно осложняется. Бесовский менталитет и без того плохо поддается пониманию, когда же он сопровождается умственной недостаточностью, чрезмерной даже для бесов, то..."

"Тем не менее, дело должно быть завершено", - заявил Огве категоричным тоном.

"Ты прав".

"Следует выбрать отправную точку, - продолжал Огве.
– Поскольку нам все равно, с чего начинать, предлагаю остановиться на свитке. Похоже, он настолько важен для демонов, что разум их затуманился, и они даже рассчитывают осчастливить этим предметом мир Сердцевины. Стало быть, с самого важного и начнем. Мы потолкуем с ними о свитке".

"Постой, - остановил его Эгве.
– Не все так просто. Я не нахожу почтения к свитку в сознании предводителя".

"Тогда обратись к его младшему спутнику. Коль скоро именно он владел полым предметом со свитком, естественно предположить почтение в нем".

"В нем тоже нет почтения", - сообщил Эгве.

"Он тоже идиот?"

"Он юн. Но - да, сдается мне, ты угадал: он ничем не лучше".

"С чего мы взяли, будто в них должно найтись какое-либо почтение? включился в беседу Ягве.
– Мы имеем дело с демонами. Мы не в состоянии понизиться субстанциально настолько, чтобы говорить с ними на одном языке. Их действия выходят за рамки постижимого".

"Мы ограничимся общими впечатлениями и ощущениями, - ответил Огве не без раздражения.
– Этого достаточно. Стоит нам уловить общий дух и основные векторы намерений - миссия будет исполнена. Настроившись на соответствующую волну, мы предложим им урезанное, во многом искаженное, но в сути верное представление о Сердцевине".

"Мне кажется, в твоих словах есть здравый смысл, - молвил Эгве. Насчет того, что начинать разговор следует с младшего спутника. Старший, по-моему, с некоторых пор не в состоянии адекватно отражать действительность. Он невменяем".

"Я рад, что убедил тебя. Приступай. Исследуй глубины его души, надкуси яблоко".

Эгве глубоко вздохнул, и вздох его расцвел, подобно бесшумному скорбному звону многих тысяч колоколов. Сердцевина отвечала сочувственной, осторожной пульсацией.

"Ты жесток. Ты говоришь о яблоке - великий грех вонзать в него зубы! Познания, которые я приобрету, могут нанести мне непоправимый вред".

"Мы будем рядом. Не нужно горевать без повода, помни - ты только эманация, производное, дериват. Твоя сущность пребудет неповрежденной. Может быть. Ведь мы - одно, и в мире нет ничего такого, что грозило бы нам гибелью. Может быть".

"О Тетраграмматон! Сколь Ты велик и милостив! Отдаю себя в Твои руки," - и Эгве вздохнул вторично: глубоко, словно готовясь нырнуть на опасную глубину.

"Вот это мудро. Когда один из нас, покорный и кроткий, унизился до немыслимой, граничащей с отрицательным числовым рядом величины и сошел в самое пекло, желая внушить неисправимым нечестивцам..."

"Помню, помню, - проворчал Эгве.
– Ведь это я ходил".

"Да? Разве? Вот видишь! И ничего, не дался в лапы смерти! Напротив, был прославлен в веках и осыпан милостями."

"Так-то оно так. Только воплощение было другое. Я тогда даже толком не понимал, во что ввязался. Когда припекло, так даже к Отцу воззвал - мне, вообрази, померещилось, будто Его нет вовсе. А сейчас я как-никак еще в рассудке, вот и боюсь".

"Отойди от него, сатана!"- вдруг гаркнул молчавший до сих пор Ягве, хотя вокруг никого, кроме них и злополучных пришельцев, не было. Но все-таки что-то беззвучно лопнуло, исчезая, и Эгве почувствовал облегчение. Направив товарищам и Сердцевине - а, стало быть, и себе самому - мощный любовный импульс, он свернулся, сжался, съежился и без оглядки прыгнул в сердце того из демонов, что был помоложе.

Глава 3

Потянулось напряженное ожидание.

Низкородный предмет висел неподвижно, успешно отражая многочисленные воздействия, способные обратить его в пар. Впрочем, в том не было его заслуги.

Наконец Огве воскликнул:

"Он там! Я слышу его!"

"Эгве!
– позвал Ягве негромко.
– Ответь нам. Ты в порядке?"

"Я в порядке, - донесся до них слабый голос Эгве.
– Здесь... короче говоря, врагу не пожелаешь".

"Что ты такое говоришь? У тебя не может быть врага. Опомнись!"

"Я стараюсь. Юный демон пытается сопротивляться. Его спутники мне здорово мешают. Они суетятся вокруг, бьют его по лицу, дают понюхать что-то с кошмарным, нестерпимым запахом".

"Погрузи его в транс".

"Это нетрудно. Но я боюсь спровоцировать остальных на какие-нибудь безумства. Невозможно предугадать, что придет в их головы".

"Отключи их тоже".

"Возможно ли? Подобное насилие убьет в них остатки свободной воли".

"Вот и замечательно. Делай, как тебе говорят".

"Будь по-вашему".

Ягве прислушался. Высочайшие пищеварительные соки деликатно омывали вместилище уснувших бесов.

"Эгве! Отзовись".

"Я здесь. Я пытаюсь установить взаимопонимание".

"Он как-то неуверенно говорит, - заметил Огве.- Что-то его смущает".

Эгве, слышавший эти слова, тут же сказал:

"Мне никак не подобрать понятия, в которых я мог бы с ним объясниться. Он понятия не имеет о Подлинном Писании. И не знаком с Создателем."