Серые братья

Скупщик краденого, на лице которого светилась искренняя улыбка, приложил руку к груди и отвесил Бэнсону учтивый поклон.

– Всё спокойно? – спросил у него Бэнсон, жестом приглашая семейство Стэнтоков выйти из кареты.

– О да! – воскликнул владелец дома, протягивая «работнику королевской полиции» сложенный, с сургучной печатью листок. – Это от Совы. Как добрались?

– Без особенных приключений, – улыбнулся и Бэнсон, чувствуя, как его отпускает многодневное напряжение. – Он давно ушёл?

– Нет, вчера.

Бэнсон шагнул в сторону, сломал печать и развернул лист. И, едва он опустил взор на ровные чернильные строки, в глазах у него потемнело.

«Вайер сбежал…»

Он быстро вскинул голову, прострелил взглядом верхушки заборов, крыши окружающих двор домов. Затем шагнул к семейству Стэнтоков и, не церемонясь, бросил:

– Скорее!

Дождавшись, когда все приехавшие с ним скрылись в доме, торопливо вошёл следом. Снова резко проговорил:

– У окон не стойте!

Привалился спиной к стене и снова поднёс к глазам лист.

«Вайер сбежал. Убил троих сопровождавших его. Оставил для меня записку с вызовом на поединок. Но поединка не будет: Вайер тянет время, надеясь, что мы соберёмся все в одном месте. За домом безусловно следят, и если ты читаешь эти строки, – в эту минуту в тебя надёжно вцепились. Сможешь сбросить со следа его людей – найдёшь меня в старой крепости возле порта. Сова».

Послышался скрип ступеней, потом звук тяжёлых шагов. Подошёл Стэнток, с щёлчком сложил трубу.

– Дорога пуста. Ни человека, ни всадника, ни повозки. Похоже, доехали незаметно.

Вместо ответа Бэнсон протянул ему прочитанное письмо.

– Так, – на удивление спокойно сказал Стэнток, прочитав написанное. – Как думаешь действовать?

– Очевидно, что нужно убираться отсюда, – ответил Бэнсон. – Причём уходить нужно всем, вместе с хозяином и его слугами. Сесть на корабль и отплыть. На воде следов не бывает. Но очевидно ещё и то, что сделать нам этого не дадут.

– Постараются не дать, – уточнил Стэнток, укладывая трубу в чехол.

– Очень постараются.

– Будем уходить ночью?

– Нет. Мы можем уйти лишь собрав всех вместе. А Вайер, стало быть, этого только и ждёт. Видимо, он собрал новую армию, и у него достаточно сил, чтобы покончить со всеми разом.

– Это не совсем разумно. Всегда легче бить противника по частям.

– Только не в нашей ситуации. У нас уже были схватки с армией Вайера. Как только кто-то наносил удар, то немедленно получал ответный, поскольку открывал своё местонахождение, количество сил, степень осведомлённости, планы. Здесь не работают армейские законы тактики и стратегии. Это мир магов.

– Что же ты хочешь предпринять?

– Я хочу того же, чего очень хочет и Вайер: найти Сову. Мастер Альба сказал бы, что у нас с «крошкой» сейчас медленный призрачный танец. Я знаю, где Сова, а Вайер знает, где я. Он надеется, что я приведу к Сове его людей, а я надеюсь спрыгнуть со следа.

– Есть идеи?

– Да, есть.

– А что делать мне?

– Думаю, то же, что и мне. Поесть и выспаться. До ночи ни мы, ни они ничего не предпримут.

Однако кое-что всё же было предпринято.

Уже наступал вечер, когда по улице галопом пронёсся всадник. Грохот копыт его лошади сделал почти неслышным одиночный стук в дверь, – скорее не стук даже, а удар. Поспешивший взглянуть в чём дело хозяин дома торопливо пришёл в комнату, где спал Бэнсон, а тот уже вскочил на звук его тревожных шагов.

– В двери торчит нож, – сообщил взволнованный скупщик.

Спустя четверть минуты Бэнсон держал в руках длинный метательный нож с намотанной на рукоятку полоской бумаги. Он снял послание, принялся читать витиевато начертанные строки, а Стэнток с нескрываемым восхищением стал рассматривать безупречно сбалансированный, с шероховатостью вдоль тонкого лезвия нож. Спустя минуту они поменялись. Бэнсон взял в руки клинок, а Стэнток принялся читать.

«Многоуважаемый рыцарь! В виду Вашего неучтивого отношения ко мне имею честь вызвать Вас на поединок. По причине сломанной Вами моей руки я не могу предложить Вам фехтование. Будет ли Вам удобно стреляться между волком и собакой, сближаясь со ста шагов, имея по два пистолета? Ответ сообщите со своим секундантом, коему надлежит проехать этой ночью под охраной кодекса неприкосновенности герольдов и парламентёров, имея на рукаве повязку из белой ткани. С искренним уважением к Вам – магистр Ван Вайер».

– Признаться, я не большой дока по части притворства, – хмуро выговорил, подкручивая кончик уса, Стэнток. – Всегда, когда приходилось сражаться, я сражался честно. Вот – ты, вот – противник. Кто больше вложил труда в тренировки – тот победил. А здесь – какие-то подходцы, финты, враньё, осторожная храбрость. С кем мы воюем?

– Это действительно непривычный враг, Стэнток. Для него подлость – это доблесть.

– Но в этом случае, чтобы его победить, нужно стать таким же подлецом?

– Если не большим.

– И ты согласен на это?!

– Не так давно я сам задавал этот вопрос. В ответ мне рассказали историю о ваннах, наполненных кровью детей. После этого я принял решение. Если нельзя остановить тёмного человека в честном бою – я остановлю его подлым ударом. Тут всё просто. Однажды перед тобой встаёт выбор. Безжалостный выбор: либо – да, либо – нет. Выбор сделал – сиди, кури.

– Значит, мне сейчас нужно тебе прямо ответить – могу ли я, например, зарезать спящего?

– Не сейчас. Немного позже, когда осмотришься и поймёшь, с кем имеешь дело. А сегодняшней ночью единственное, что я попрошу тебя сделать – это поиграть в прятки.

– С человеком, который магистр неизвестно чего? Изволь. Поиграю. С чего начнём?

Бэнсон, заметив, что хозяин, держа в руках поднос с закусками, приглашающее кивает им, взглядом указал на него Стэнтоку и двинулся в сторону кухни. За ужином они подробно обсудили предстоящие «прятки».

Ближе к полуночи, когда Луна зажгла свой фонарь, со двора бывшего скупщика краденого выехал всадник. Даже в темноте было видно, что это большого роста и весьма крупный человек, сидящий на громадном вороном жеребце. На рукаве его чёрного одеяния белела повязка. И, едва копыта жеребца, звонко цокнув, перешли с мягкой земли двора на бутовый камень дороги, как наездник пустил коня в дикий галоп. Гремя подковами, на полном ходу каким-то чудом вписываясь в повороты проулков, в чёрной ночи, по спящему Плимуту летел чёрный призрак. И ещё больше, – хотя, казалось, что невозможно, – прибавил полёта вороной жеребец, когда выстелилась перед ним за окраиной города ровная накатанная дорога.