Сеть для Миродержцев

Они…

Однажды Дрона после особо удачного сражения, когда "Посох Брахмы" схлестнулся с "Южными Агнцами" и не уступил последним, решил отправиться за учителем. Он прекрасно понимал, что его собственное тело сейчас сидит в созерцании за сотни реальностей отсюда, что местонахождение подлинного тела учителя может быть совершенно любым, от райских сфер до геенны, но удержать себя не сумел.

Впервые в жизни.

Что-то зрело в сыне Жаворонка, тайное семя, и только сейчас первый росток проклюнулся наружу.

Хоть бы слово, мимолетный взгляд — не во время битвы-учения, а просто так, пусть даже равнодушие… пусть даже окрик.

Пусть.

Но, добежав до дальнего холма и одолев склон, Дрона увидел лишь пустую тропинку от вершины к подножию, да еще слепил взор на западе блеск Предвечного Океана.

Учитель исчез, не дожидаясь ученика.

Как всегда.

Дрона стоял, смотрел на тропинку, которая издевалась над сыном Жаворонка, сворачиваясь в кольца и ведя в никуда, а в душе Брахмана-из-Ларца творилось странное. Ему казалось: нарушь он сейчас все приличия и кинься по тропинке-насмешнице, ударься всем телом о пустоту, закричи подобно обиженному ребенку — безымянный аскет-погонщик явится обратно.

Возьмется за распушенный кончик косы, затеребит кисточку, язвительно усмехнется и наконец обратит внимание на Дрону. Не как на щенка, которого любопытно обучить десятку-другому команд, а как на живого человека, с которым можно спорить или беседовать.

Крикнуть?

Броситься?!

Но как же Закон… и Польза…

Дрона обругал самого себя и пошел прочь из Начала Безначалья.

Всю обратную дорогу ветер хватал его за шиворот, норовя затащить назад.

* * *

…По обезлюдевшему полю брани шел слон.

Гигант с серо-стальной шкурой, покрытой морщинами, он был подобен грозовой туче и во столько же раз превосходил размерами матерого самца, вожака стада, во сколько древесный удав больше банановой змейки. Надвигаясь на опрокинутые колесницы, он в тот же миг растаптывал их вместе с конями и трупами возниц, попирая других слонов, он сокрушал их подобно Колесу Времени или планете Кету, страшнейшей меж любыми другими планетами, сокрушитель-нице земной тверди.

Мужи в железных доспехах, конные и пешие, издавали под его тяжестью звук, подобный хрусту толстых стволов бамбука.

Двигаясь без седока, не нуждаясь в кольчужной попоне, тот бронный слон медленно поводил из стороны в сторону мощным хоботом, напоминающим медный карнай, и вместо звонкого гудения из жерла вырывались пламенные наги-змеи, исчерчивая небосвод от запада до востока.

Над макушкой слона висело багряное облако, напоминая собой кипень свирепого пламени, и исторгало из чрева пылающие головешки, ужасно гудя, словно грохотали тысячи барабанов.

А навстречу слону-исполину двигалась колесница.

Гора Махендра была ее передком, а гора Кайласа — задней частью, осью колесницы служила стремнина Ганга, Матери рек, звезды же стали на ней колесами. Украшенная молниями и радугами, сине-красная, дымно-багровая, жгуче-гневная, та превосходная колесница, будучи лишь на пядь меньше вражеского слона, источала сияние и внушала ужас.

Жезл Брахмы, Жезл Кали, Жезл Рудры и многочисленные перуны Громовержца угрожали миру гибелью, ощетинясь с бортов колесницы, — адские псы надрывно выли из "гнезда", и Преисподняя шествовала следом.

Мнилось неискушенному взгляду: семь планет во главе с Лучистым сошли со своих орбит, пламя разлилось по сторонам света, и стаи диких зверей обошли "мертвецким колом" то место, где сшиблись в неистовой схватке слон-исполин и чудесная колесница.

А обладатель искушенного взгляда давно уже бежал без оглядки…

* * *

Дрона стоял у мертвого слона.

Которого сам и создал.

Сейчас "живая крепость" совершенно не походила на то чудовище, какое еще минуту назад изрыгало смерть и ужас. Так, обычный самец, отловленный ангами и обученный топтать врагов, бить их хоботом или бивнями да еще носить на себе стрелка с погонщиком и щитоносцем.

Обычный слон, каких двенадцать на дюжину.

В десяти посохах от сына Жаворонка валялась разбитая вдребезги колесница. Обычная колесница, заваленная набок, и мертвые кони весом своих туш до сих пор натягивали постромки, будто желая ускакать в свой лошадиный рай.

Тело аскета-погонщика скорчилось под правыми колесами.

Дрона подошел ближе и всмотрелся.

Происходящее ужасно напоминало его давнее явление в Начало Безначалья, явление случайное или предопределенное — кто знает? Вот: побоище и первый встреченный труп. Встреченный труп? — странно, разве так бывает?

Странно…

— Я сражался честно, — начал Брахман-из-Ларца, тихо цитируя заученную назубок формулу, — не прибегая к запрещенным средствам, как-то: стрелы с зубчатым острием и в форме стрекал, смазанные ядом и с жалами-колючками, со свободно закрепленными наконечниками для метания в пах, сделанные из костей быков и слонов, двужальные, ржавые, летящие извилисто…

И не договорил.

Дрона стоял над телом безымянного учителя, понимая: подлинных смертей здесь не бывает. Дрона стоял один на молчаливом пиршестве смерти, единственный живой…

Победитель.

Он знал, что учиться ему больше нечему. Кладовые Астро-Видьи исчерпаны, а безымянный Гуру вряд ли согласится взять плату за науку — да и где его теперь искать, подлинного?

Пора идти дальше.

Дрона наклонился над побежденным создателем колесницы-гиганта, и последним, что видел сын Жаворонка, был кулак.

Обычный кулак, поросший на суставах пальцев белесыми волосками, маленький и очень плотно сжатый кулак.

Ничего особенного.

В сравнении с Астро-Видьей, наукой о небесном оружии, более чем ничего особенного.

Вселенная полыхнула огнем Кобыльей Пасти, скрытой на дне океана до мгновения конца света, и все исчезло.

Совсем.

— По образу и подобию? — непонятно сказал аскет-погонщик, щупая пульс у беспамятного Дроны. И добавил еще более непонятно:

— Умельцы райские… драть вас некому! Суки!..

Страшное оскорбление Трехмирья (ибо нельзя себе представить животное более нечистое, чем собака-самка) в его устах звучало совершенно естественно.

Что само по себе вызывало удивление.