Сети Культа

— Благодарю за заботу, но я знаю дорогу.

Кара нахмурилась.

— Надеюсь, ты говоришь это серьезно. Думаю, принц не обрадуется, если по моему недосмотру ты заплутаешь между дворцом и цирком из-за… своих особенностей зрения.

Данталли качнул головой.

— Я здесь уже два месяца, а Бэс все еще не посвятил тебя в детали? — он вернул ей нарочито понимающую улыбку. — Что ж, смею исправить эту досадную оплошность: видишь ли, у меня нет таких проблем со зрением.

— Вот как? Занимательно, — Кара удивленно приподняла брови, стараясь не показать раздражения.

— Еще раз благодарю за подсказку. Доброго тебе дня, — почтительно кивнул кукольник, поспешив ретироваться. Взгляд молодой женщины буквально прожигал ему затылок.

— Мальстен! — услышал данталли, сделав несколько шагов прочь. Скрипнув зубами, он обернулся, возвращая на лицо напускную дружественную улыбку. Кара стала в дверном проеме своей комнаты, чуть с вызовом приподняв голову. — На будущее, если будешь искать принца снова и поймешь, что он в моих покоях, тебе не стоит заходить и беспокоить его.

Данталли прищурился, поведя головой чуть в сторону.

— Я это учту, — отозвался он, вновь поспешив закончить разговор с любовницей Бэстифара.

Дорога до цирка отняла совсем немного времени. Перед тем, как войти внутрь, Мальстен на миг замер, неуверенно подняв глаза вверх, стараясь охватить взглядом свое будущее «поле боя» и не сумел представить себе, как можно соотнести управление Кровавой Сотней с контролем над труппой циркачей. Да и что может дать артистам он, данталли, чего они не демонстрируют сами? На войне Мальстену приходилось прикрывать своих бойцов от смертельных ударов, не давать солдатам растеряться, потерять секунду, которая могла оказаться роковой. Вся сложность состояла в том, что от реакции данталли зависело очень многое: сражение непредсказуемо в деталях, и одна упущенная мелочь, вроде быстрого взмаха клинка, может запросто унести чью-то жизнь.

В цирке же номера, насколько кукловод знал, всегда были тщательно поставлены, отрепетированы, отточены. От этого зависела не только целостность представления, но и жизнь артистов, поэтому никакая посторонняя помощь им не требовалась — они сами прекрасно помнили, как должны двигаться, как действовать. К тому же Мальстен не знал ни особенностей цирковых выступлений, ни того, как должны строиться номера. Уже в который раз затея аркала показалась ему безумной и не имеющей шансов на воплощение.

«Проклятье, похоже, в скором времени мне предстоит покинуть Малагорию! Что бы там ни думал обо мне Бэс, у меня не получится работать в цирке», — с нервной усмешкой подумал данталли, однако понимал, что прежде чем безапелляционно заявлять о своем неумении, ему придется наглядно продемонстрировать его аркалу.

С тяжелым вздохом беглый анкордский кукловод вошел в огромный шатер малагорского цирка и направился прямиком к выходу на арену, откуда уже слышал голоса, один из которых был особенно знакомым.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Мальстен осторожно вышел в зал и постарался найти глазами Бэстифара. Пришлось нешуточно напрячь зрение, чтобы разглядеть друга среди расплывчатых пятен, которыми становились для зрения демона-кукольника люди в красных костюмах. Как только пристальный взгляд сумел, наконец, прорваться через враждебный барьер, данталли увидел Бэстифара рядом с молодой артисткой и тут же услышал его настоятельный тон:

— Нет, Риа, это не обсуждается. Выступать будет Ийсара.

— Но Ваше Высочество, я лишь…

— И не спорь, — миролюбиво качнул головой аркал. — То, что я снял боль, вовсе не значит, что твоя травма несерьезна. Какое-то время ты будешь под наблюдением лекаря, а Ийсара будет тебя заменять. Ты меня поняла?

Девушка смиренно опустила взгляд и кивнула.

— Вот и отлично. Иди, покажи лекарю свое плечо. Ну же, ступай!

Данталли изумленно проводил девушку глазами, когда она прошла мимо него и направилась прочь из шатра цирка. В тот же момент аркал заметил своего гостя и расплылся в довольной улыбке.

— Мой друг! Какая приятная неожиданность, что ты все же решился зайти! Я начал было опасаться, что мне предстоит ждать не один год, прежде чем ты загоришься интересом к моей затее.

Данталли тяжело вздохнул и качнул головой.

— Я помню, на каких условиях приехал, Бэс. Ты и так дал мне слишком много времени на безделье, теперь я обязан отрабатывать свое пребывание здесь.

Аркал нарочито сокрушенно закатил глаза и издал цокающий звук, стремясь показать и подчеркнуть свою досаду от услышанного.

— Помилуй, Мальстен! «Отрабатывать»? «Условия»? А о пребывании здесь ты и вовсе говоришь, как о тюремном заключении. Меня печально удивляют понятия, которыми ты предпочитаешь пользоваться, мой друг.

Мальстен неопределенно повел плечами.

— Какие бы ни были понятия, уговор есть уговор. Ты помнишь, о чем мы говорили в Кальтце? Если у меня не получится воплотить твою затею, я не стану…

— … обременять меня своим присутствием, помню, — небрежно отмахнулся Бэстифар, тут же прищурившись. — И ты спешишь доказать мне, что у тебя не получится, верно? С этой целью ты сюда пришел?

Мальстен спокойно выдержал взгляд аркала, заложив руки за спину.

— Я пришел выполнить свою часть нашего договора, Бэс, только и всего.

Несколько секунд пожиратель боли изучающе глядел на своего гостя, затем всплеснул руками и демонстративно повернулся к артистам, часть которых с интересом наблюдала за разговором хозяина цирка с неожиданным посетителем.

— Я не понял, у нас был объявлен перерыв? Райс, бери свою группу, отрабатывайте номер, пока не станете слышать мысли друг друга!

На арене началась суета, артисты принялись исполнять указание, и с удивительной ловкостью — с едва заметными паузами, обусловленными лишь разницей в реакции — они начали отрабатывать сложные комбинации на трапеции. Мальстен беспомощно уставился на работу мастеров своего дела, понимая, что его вмешательство здесь будет совершенно бесполезным.

Несколько мгновений данталли изучал циркачей почти отсутствующим взором. Мысль о ненужности нитей в цирковых номерах продолжала стучать в висках, однако где-то в глубинах сознания зарождалась идея о том, что эти паузы, которые иногда не позволяли до конца раствориться в представлении, и заставляли вспомнить о реальности, возможно, являясь тем самым мелким недостатком, о котором говорил аркал в трактире в Кальтце… Но чтобы убрать его, в действительности пришлось бы взять под контроль каждого артиста, прочувствовать порывы его тела, сосредоточиться на его мыслях, не забывая при этом о напарниках…