Севастополь

– Люблю ее, как родную дочь! – сладким голосом пропел толстяк, взгляд которого маслился отнюдь не по-отечески.

Он попытался потрепать девушку по щеке, за что получил хлесткий шлепок по ладони. При этом она даже не изменила выражения лица и не проронила ни звука.

– Совершенно дикая, как камышовая кошка, – добродушно рассмеялся Пузырь. – Сколько ни бьюсь – никак ее не приручу.

И, словно потеряв к ней интерес, мгновенно переключился на следующего:

– Ну и моя правая рука… Топор, не обижайся, сам понимаешь, без него с паровозом не управиться.

– Чего мне обижаться на убогого, – буркнул рыжий громила.

Из-за волосатой громады Тарзана скромно выдвинулась невысокая, нескладная фигура, трудно было поверить, что она принадлежит не человеку, а кибернетическому организму. Можно было даже задаться вопросом: не бракованный ли он? Но это действительно был кио – его выдавали металлизированные прожилки на лице. И при виде его у Книжника отвисла челюсть:

– Тридцать Третий?!

Кио виновато улыбнулся и развел руками.

– Вы знакомы? – быстро спросил Слава, до сих пор предпочитавший наблюдать за происходящим из-под низко надвинутого капюшона.

– Да уж приходилось встречаться, и при довольно интересных обстоятельствах, – хохотнул Книжник, все еще не веря своим глазам. Он подошел к кио, разглядывая того в упор, похлопал по плечам, будто боясь, что тот сейчас растворится в воздухе. – С ума сойти – ты, здесь…

– И как тебя занесло в эту приятную компанию? – поинтересовался Зигфрид. – Твое же место – на Железном Кладбище!

– С вами свяжешься – не в такой дыре окажешься, – отозвался Тридцать Третий.

– Но-но, я бы попросил! – недовольно вставил Пузырь.

– Извиняюсь… – Тридцать Третий чуть склонился перед толстяком, снова поглядел на Зигфрида, на Книжника. – Просто после всей этой истории с нео и армией реанимированных роботов меня обвинили в ссоре с кланом Ззаргов – и изгнали с Железного Кладбища. Я решил уйти за МКАД. И наткнулся на этих ребят – они искали «свободного» кио…

– Моего прежнего кио подстрелили в одной переделке, – пояснил Пузырь. – А у меня техника сложная – тут в одиночку не справишься. От этих болванов толку мало…

– Тут бы я поспорил! – проворчал Топор и снова приложился к бутылке.

– Прости, друг, но в технике ты и впрямь – просто дерево, – Пузырь размашисто похлопал рыжего по плечу, рассмеялся. – Здесь без кио не обойтись – только они разбираются в сложных технологиях. Прежнего моего машиниста, Сверло его звали, «рекс» сожрал: просто на ходу с брони сдернул – и поминай, как звали. А тут мальчики как раз такую добычу притаскивают, – он указал на Тридцать Третьего. – Так этот еще головастее оказался. Ну а я его, как прежнего, Сверлом зову – для меня все кио на одно лицо. Ну а раз Сверло ручается за вас… Ты ведь ручаешься?

– Конечно, ручаюсь!

– …значит, вам доверять можно.

– А вот я им не доверяю, – неожиданно проговорил неприятный дребезжащий голос. Не сразу стало понятно, что это – шам со странной кличкой Фельдшер.

– Так, так, почему же это? – оживился Пузырь.

– Не доверяю – и все, – процедил шам. – Мутные они какие-то.

– А я с Фельдом согласен, – рукавом вытирая огненные усы, заявил Топор. Грохнул пустую бутылку на стол, вытаращился на гостей. Что-то странное было у него с глазами – словно выпирало их из черепа под давлением. – Не нравятся мне их рожи.

– Ну так это взаимно. У тебя рожа тоже на любителя, – спокойно заметил Зигфрид.

Книжник заметил, как молчаливая Кэт чуть подалась вперед, с прищуром разглядывая Зигфрида. Он явно вызвал у нее определенный интерес.

Это заметил и рыжий громила, и его аж перекосило от злобы, явственно отдававшей ревностью.

– Что?! Что ты сказал? – в руке Топора мгновенно оказался его остро заточенный тезка. Ловко крутанув оружие в ладони, он направился в сторону Зигфрида. – Хочешь судьбу испытать, маленький?

– Твою судьбу я и так расскажу, – даже не шелохнувшись, с ледяным спокойствием сказал вест. – Если мне придется достать свой меч, ты начнешь быстро размножаться делением.

– Да я тебя…

– …На этом столе будет лежать голова, поделенная на четыре аккуратные дольки, в каждом углу – руки-ноги в произвольном порядке. Что сделать с туловищем, я еще не решил. Думаю, что просто вырву тебе позвоночник.

– Да ты совсем попутал?! – казалось, рыжий сейчас лопнет от ярости. Ловко крутанув топором, он шагнул в сторону веста, продолжавшего наблюдать за ним с холодным презрением.

Неподвижное лицо Кэт чуть дернулось – это, видимо, должно было обозначать улыбку. Перенеся вес тела с ноги на ногу, она приняла более удобную и раскованную позу, словно собираясь насладиться зрелищем.

Фельдшер, сложив на груди руки, тоже наблюдал за исходом конфликта. Книжник уже понял, чего тот взъелся на новых знакомых: шамы не любят и опасаются тех, кто не подчиняется их воздействию. Зигфрид, как и любой вест, вообще выглядит для шама психической «черной дырой». Интересно, как справляются с телепатом остальные члены банды? Пузырь не похож на того, кто потерпит манипуляции даже со стороны собрата по оружию.

– Брэк! – влезая между Зигфридом и Топором, воскликнул Пузырь. – Конфликта на борту не потерплю!

– А не будет никакого конфликта! – продолжая переть на обидчика, рычал Топор. – Какой там конфликт – с изуродованным трупом?!

Оглушительно грохнуло. В руке Пузыря исходил дымком «маузер».

– Тихо!!! – заорал толстяк. – Теперь я скажу. Эти трое – мои гости, и никто их не тронет! Понятно?

Ответа не последовало. Шам продолжал стоять со сложенными руками, Топор раздувал ноздри.

– Вот и славно! – уже спокойнее сказал Пузырь. – Я беру их на борт под свои гарантии. Они нам помогут в потрошении склада.

– Я с ними в бой не пойду, – отрезал Топор.

– А я пойду, – неожиданно заявил Тарзан.

Все уставились на могучего нео. Даже Топор чуть притих.

– Он воин, – Тарзан ткнул пальцем в Зигфрида. – Я узнал его. Он много наших положил. Но я теперь сам по себе, – он ударил себя в грудь здоровенным кулаком. – И если выбирать, с кем идти в бой, – я выберу его!