Севастополь

– Заткнись! – тигрицей зарычала Кэт. Ухватила Грина за воротник, тряхнула. – А ну, включи мозги! Думай! Ведь есть какой-то выход!

Капитан лишь пьяно смеялся в ответ. Кэт хлестала его по щекам, но Грин был невменяем, рассчитывать на него не приходилось.

Батискаф медленно погружался в пучину. Это было какое-то безумие.

Семинарист вдруг почувствовал себя так, словно в нем что-то включилось. Он отодвинул в сторону Кэт, вытащил из кресла невменяемого капитана, со словами:

– Следите за ним. Как бы белая горячка не началась. Еще поломает здесь что-нибудь.

Сам плюхнулся в кресло, ухватился за штурвал, потянул на себя. Слишком резко – всех бросило к корме.

– Ник! – глухо вскрикнул Зигфрид. – Ты-то вроде не пил!

– Не мешай ему, – произнесла Кэт. – Или сам в это кресло сядь!

– Пустите меня! – несвязно промычал Грин. – Я покажу, как надо у-управлять…

Зигфрид тут же проделал с капитаном что-то такое, отчего тот враз запнулся и замолчал.

– Тихо, «Касаточка», тихо! – прошептал Книжник, выравнивая аппарат.

Он действовал так же, как и мастер, успев запомнить несколько базовых принципов: управление тягой, горизонтальными и вертикальными рулями, подруливающими винтами. Еще приборы – радар, сонар, глубиномер. Они шли на глубине метров пяти, и семинарист отчаянно пытался поднять аппарат.

Бесполезно. Скорость постепенно падала, а вместе с падением скорости увеличивалось погружение. С этим он не мог ничего поделать, как не мог сделать самое главное – продуть балластные цистерны. Весь воздух они израсходовали в борьбе с любвеобильным кальмаром.

– Что же делать… – бормотал парень, лихорадочно оглядывая приборную панель. Казалось, еще немного – и отыщется спасительная кнопочка, которая откроет волшебный путь на поверхность.

Кнопочки не было. Как не было и надежды на спасение.

– Смотри, что это? – произнес над ухом Слава.

На круглом экране, слева по курсу вырисовывался медленно наползавший крупный силуэт. Изображение было расплывчатым, непонятным, но стремилось сложиться во вполне определенный образ…

– Это она! – уверенно сказал Слава.

– Кто – она? – бесцветным голосом спросил Книжник.

– Подлодка.

– Та самая?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Да я же погружался здесь! Неподалеку крейсер лежит, это мог бы он быть – но у него по бортам две вражеские посудины гниют, а их, видишь – нет на экране. Это она, я тебе точно говорю.

– И что с того? – Книжник нервничал. Он не понимал, к чему клонит товарищ.

– А у тебя есть варианты? – Слава странно поглядел на семинариста. – Правь к ней, быстро! Пока мы не погрузились ниже ее палубы! И прожектор вруби!

До Книжника дошло. Это была совершенно безумная идея, особенно с учетом того, что она предполагала путь в один конец. Но других идей не было, как и времени на мозговые штурмы.

– Что вы там задумали? – рядом появился Зигфрид.

– Оседлать «капсулу времени», – нервно усмехнулся Книжник.

Он осторожно вел аппарат, понятия не имея, что делать дальше. Слава припал к донному иллюминатору, направляя его:

– Тише ход! Еще тише! Сейчас… Вижу! Вот она!

Книжник не мог сказать того же. Все, что он видел – лишь мутный силуэт на экране, успевший слиться с меткой самого батискафа. Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы рядом не появился неожиданно протрезвевший Грин.

– Пусти! – приказал он.

Именно приказал, спокойным, ясным голосом. Выглядел он довольно помятым, глаза были красные, как у крысособаки, но взгляд осознанный. Этот пьяница, похоже, трезвел столь же внезапно, как и «уходил в штопор». Книжник перевел взгляд на Зигфрида. Тот кивнул. Книжник поднялся, уступая место капитану. Тот с ходу подхватил управление, щелкнул какими-то тумблерами, подергал за рукоятки – двигатель заработал чуть громче. Правда, возросла вибрация.

– Что видишь? – Грин обращался к Славе.

– Палубу перед рубкой…

– Правильно, – сверяясь с приборами, кивнул Грин.

– Еще вижу люк! – сообщил Слава. – Точно, люк! Я же его специально расчистил – думал как-то потом открыть. Но как его откроешь в одиночку? С братьями нырять хотел…

– Теперь отойди от окошка, не мешай…

Слава нехотя подчинился. Он был похож на пса, готового по команде сорваться в бег, и маялся, вертясь на месте.

Но тут уж он мало чем мог помочь: Грин уже наловчился орудовать всеми этим ручками и рычажками, а выпив, вроде бы стал действовать еще четче – по крайней мере, так казалось.

Батискаф неуклюже вращался над палубой, наползал и пятился, при этом неуклонно снижаясь – это уже было видно в крохотные кругляши иллюминаторов. В иллюминаторе на носу была теперь сплошная муть, поднятая винтами и движением корпуса, как ориентировался капитан – одному ему известно. Но лицо его аж позеленело от напряжения, покрывшись потом – казалось, Грин сейчас потеряет сознание. Напряжение оправданно: у них только одна попытка, после которой «Касатка» замрет навсегда, став для них подводной братской могилой. Все замерли, следя за движениями Грина.

Глухой звук удара металла о металл, скрежет и толчок. «Касатка» замерла.

Плавно стих вой электромоторов – Грин экономил драгоценную энергию. На несколько секунд наступила мертвая тишина.

– Получилось? – с надеждой спросил Книжник.

– Сейчас узнаем, – сухо отозвался Грин.

Он буквально вывалился из кресла, подобрался к уродливому выступу люка, принялся колдовать с каким-то оборудованием. Крышка люка торчала высоким выпуклым колпаком в центре рубки, и сейчас выглядела зловеще.

Будто портал в загробный мир.

Рядом с люком хватало своих рычагов и вентилей, и оставалось надеяться – Грин знает, что делает. Щелчок, свист, бульканье – и тут же заложило уши. Видать, что-то произошло с давлением.

– Ты это, осторожнее, – подал голос Слава. – А то как бы кессонку не подхватить. Мне-то ничего, а вас на всю жизнь скрючить может.

– Не каркай! – буркнул Грин.

И потянул люк на себя. Крышка глухо откинулась, пахнуло морем. Все разом склонились над темным туннелем. Почему-то Книжник был уверен, что увидит непосредственный проход в субмарину, но увидел лишь трубу, в которой плескалась вода. Там, под слоем морской воды просматривался черный металл.