Север помнит

И на этот раз трюк сработал. Рикон решительно выбрался из лодки, а за ним выпрыгнул и Лохматик.

– Ничего я не боюсь. Я заберусь туда даже быстрее тебя.

– Не так быстро, милорд, - забеспокоился Давос, придержав мальчика за воротник, когда тот попытался сразу вскарабкаться по ступеням. Он невольно пошарил на груди, ища ладанку с костями пальцев, которую потерял на Черноводной. Моя удача. Что ж, раз ему удалось дожить до нынешнего дня, может быть, повезет еще разок?

Крутые ступени обледенели, а тот, кто поднимался по ним, оказывался открытым всем взорам. Понимая, что он сам – единственный, кто не представляет ценности, Давос организовал подъем следующим образом: Лохматик впереди, Рикон в середине, а он замыкающий. Если по несчастной случайности он сорвется вниз, Рикон и Лохматик смогут добраться до верха. Остается надеяться, что мальчик сможет объяснить, что происходит, если будет кому объяснять… нет уж, решил Давос, для всеобщего блага лучше ему не падать.

Они поднимались все выше, а фьорд под ними становился все меньше. Мандерли точно не вернется этим путем. Давос медленно шел по ступеням, обеими руками держась за камни и стараясь не смотреть вниз. Главное – не смотреть вниз. Он не отрываясь глядел на Волчье Логово, лишь изредка бросая косые взгляды под ноги, чтобы удостовериться, что ступени не разрушились и не раскрошились. Лохматик отлично помогал обнаружить подобные опасности. В одном месте путь им преградил камнепад, но, к счастью, волк ухитрился отвести их в сторону. Они прошли так близко от грохочущей лавины, что у Давоса сердце ушло в пятки, но все обошлось.

Наконец он выбрался наверх и остановился у края пропасти. Ноги отказывались ему служить, а спина болела еще сильнее, чем раньше. Нельзя сказать, что опасность миновала; теперь их отлично видно из Волчьего Логова. Но после успешного подъема по морской лестнице Давоса охватила безумная отвага.

– Идемте, - сказал он Рикону. – Нас ждут.

Рикон, в кои-то веки присмиревший после смертельно опасного подъема, послушно кивнул. Давос возблагодарил богов за то, что мальчик родился Старком и какое-то время жил среди скагосцев; он не был уверен, что его собственные сыновья в пять лет решились бы на такое. При этой мысли Давос невольно взял мальчика за руку, и Рикон не отстранился. Лохматик беспечно пустился вперед, и они последовали за ним к Волчьему Логову. Весьма подходящее название.

– Ты мне нравишься, - вдруг сказал Рикон. – Ты немножко похож на моего отца. Только не надо было меня увозить.

Давос очень удивился, припоминая, что не так давно Рикон называл его толстым вруном и полностью игнорировал все, что он ему говорил. Тем не менее, он был тронут.

– Вы помните своего отца, милорд? – мягко спросил он.

– Конечно, помню! – Рикон обернулся и посмотрел исподлобья. – Он был большой, одет в меха, он иногда меня кидал в воздух высоко-высоко, а я не боялся. Совсем не боялся. Он меня ловил, и Бран тоже хотел летать. Он был хорошим лордом, никогда не обманывал и еще… и еще…

Голос мальчика оборвался. Наконец он покосился на Давоса и тихо спросил:

– Ты ведь правда на него похож?

– Я… не знаю, милорд. – Давос знал, что Нед Старк был ниже ростом и не так красив, как его старший брат Брандон. У него тоже были темные волосы и борода, сам среднего роста – особенно не на что посмотреть. Давос провел жизнь, бороздя воды океанов, а Неду приходилось плавать в пучинах интриг и заговоров, но в конце концов их обоих постигла одна судьба. Кстати, о судьбе…

Перед ними негостеприимно высилась подъемная решетка Волчьего Логова, закрытая и опутанная цепями. Рядом находились караульное помещение и оборонительная башня, и там и там было пусто. Солнце постепенно спускалось за скалы фьорда. Давос не думал, что в темноте они столкнутся с теми же ужасами, что и на Скагосе, но у него не было желания искушать судьбу.

– Ну не знаю, - с сомнением произнес Рикон. – Тут никого-нибудь нет.

– Тут никого нет, - поправил Давос. В свое время ему случалось выбираться из тюрем, а вот пробираться туда как-то не приходилось. В его душу снова начал закрадываться страх. А что если случилось нечто ужасное – эпидемия чумы, нашествие Болтонов или Ланнистеров? Похоже, замок не сожжен, но что если – и это самое плохое – нынешние гости совсем иного происхождения?

В эту минуту Лохматик резко остановился, напугав и Давоса, и Рикона, зарычал и убежал за караульную. Давос напрягся в ожидании шума и криков, одновременно и страшась, и надеясь их услышать. Но ответом ему было только тявканье волка.

– Пошли, - Рикон потянул Давоса за рукав. – Лохматик что-то нашел.

Не придумав ничего лучшего, Давос осторожно обогнул крепостную стену, готовясь закрыть мальчика собой и выхватить меч при малейшем намеке на опасность. Но впереди была только узкая тропа, ведущая к деревянным задним воротам, у которых стоял Лохматик. Черный волк выжидающе поднял голову и навострил уши, и Давос понял, что ему предстоит открыть ворота – или выломать их.

– Не вздумай помогать мне, - буркнул он, обращаясь к лютоволку, вспомнив при этом, с какой легкостью зверь отбрасывал валуны с каменных ступеней. Лохматик взвизгнул и ткнулся мордой в дверную ручку.

Давос вздохнул, достал меч и попрощался с надеждой пробраться внутрь незамеченным. Но только он примерился, чтобы нанести первый удар – сталь, конечно, попортится, нужно будет как можно скорее наточить меч, - как из-за двери раздался хриплый приглушенный голос:

– Кого еще сюда занесло, хотел бы я знать?

Давос замер на месте.

– Сир Бартимус, - шепнул он в ответ, узнав голос одноглазого и одноногого кастеляна Волчьего Логова, одного из немногих, кому Мандерли доверил правду о его судьбе. – Это я, сир Давос Сиворт, вернулся с задания, на которое меня отправил ваш лорд.

Последовала долгая тишина, и Давос испугался, что сира Бартимуса хватил удар. Наконец раздался скрежет, в замке повернулся ключ, и кастелян прошипел:

– Сюда! Живо!

Давоса не потребовалось просить дважды. Как только дверь приоткрылась на несколько дюймов, он подхватил Рикона под мышку и втиснулся внутрь вслед за Лохматиком, который, если верить придушенному хрипу изнутри, действительно почти довел сира Бартимуса до удара. Когда Давос подоспел к нему, старый рыцарь прижимался к стене внутреннего дворика и изо всех сил осенял себя знаком рогов.

– Это Лохматик, - сказал Рикон, с любопытством разглядывая старика. – Если я прикажу, он тебя съест.

Как ни странно, эти слова не успокоили сира Бартимуса, но, разглядев единственным глазом волка и мальчика, он сразу обо всем забыл.

– Милорд, - сказал он, упав на одно колено. – Милорд Старк.

Рикон смущенно огляделся, пытаясь понять, к кому обращается рыцарь.

– Он имеет в виду вас, - напомнил ему Давос. – Надо учтиво ответить сиру Бартимусу и поблагодарить его.

– Не очень-то он умный, - громким шепотом ответил Рикон. – Он думает, что я…

Давос сдался.

– Речь идет о вас, хотя, возможно, сейчас и не время. Сир Бартимус, - обратился он к кастеляну. – Лорд Виман здесь? Благие боги, он здесь?

Еще одна жуткая пауза. На этот раз Бартимус осенил себя знаком звезды.

– Благие боги, - вновь произнес Давос, чувствуя дурноту. – Он…

– Я точно не знаю, но дело вроде почти решенное. Он не вернулся из Винтерфелла, а пару недель назад к нам прилетел ворон. От Русе Болтона. В письме говорилось, что лорда Мандерли обвиняют в измене и что, дескать, скоро они с его гнусным бастардом, якобы законные Хранители Севера, с нами разберутся. Вы, должно быть, не видали, раз приплыли через фьорд, гавань-то перекрыта. Ланнистеры перегнали на север половину своего флота, чтобы преподать нам урок.