Север помнит

Эдмар неопределенно хмыкнул. Он был рад, что в данном случае ничем не сможет помочь; Риды были знаменосцами Старков, а не Талли, и поэтому даже ему не был гарантирован безопасный проход сквозь болота. Если допустить, что Жиенна и его дядя добрались до места, сейчас они пользуются гостеприимством лорда Хоуленда. Он попытался подсчитать, сколько времени прошло. Если Жиенна действительно была беременна, когда покинула Риверран, ребенок еще не должен родиться; он был зачат всего за пару недель до ребенка Рослин, а его жена еще не родила. Если будет мальчик, мы назовем его Роббом. И пусть Ланнистеры делают, что хотят.

Все-таки Эдмар отчасти был благодарен сиру Аддаму хотя бы за то, что тот дал ему возможность размяться. Более того, Марбранд обращался с ним с неожиданным уважением; он разделил с ним ночные стражи и никогда не повышал голоса, не говоря уже о том, что ни разу не поднял руку. Я мог бы убить его ночью и сбежать. Соблазн был очень велик. Но жизнь беглого преступника, преследуемого всеми войсками Ланнистеров, вне всяких сомнений, окажется тяжелой, полной лишений и весьма короткой.

– Что ж, - сказал Марбранд. – Ясно, что мы не можем просто так блуждать по Перешейку. Значит, нам нужно найти замок или какой-нибудь другой приют, где есть воронятник, и оттуда вы напишете лорду Хоуленду.

Я и забыл. Он же у нас здесь самый умный. Эдмар скрипнул зубами.

– И что я ему напишу? Что он должен выдать королеву Жиенну или уже может начинать сочинять песню «Дожди из Сероводья»?

Марбранд поднял бровь.

– Думаю, песен о дожде у них здесь хватает. А что написать, вы придумаете сами. Ближайший город отсюда - Старые Камни, а если мы пересечем Пасть и выйдем к Перешейку с севера, то Белая Гавань. Я слышал, что железнорожденных выбили из Рва Кейлин, поэтому мы можем найти какой-нибудь путь оттуда.

Он не собирается сдаваться. Все надежды Эдмара увяли на корню.

– Ров Кейлин – вонючая дыра, не важно, чье знамя там висит. И я все равно не понимаю, как мы сможем…

– Я надеялся сделать это тайно, - признал Марбранд, - и я не намерен вести на Перешеек огромную армию, но несколько мечей нам не помешают. Мы ушли далеко на север и от моих земель, и от ваших, и не можем призвать на помощь ни знаменосцев, ни дружину, но, может быть, среди родичей вашей жены…

Эдмар в изумлении уставился на него.

– Вы совсем с ума сошли? Просить Фреев помочь нам спасти женщину, из-за которой и случилась эта проклятая Красная Свадьба? Фреев, которые убили моего племянника и мою сестру, которые неделями угрожали повесить меня, которые надругались над моим домом, моей честью и моей жизнью? Если вы шутите, то это не смешно.

– Примите мои извинения, - сир Аддам смутился. – Вы правы, я не подумал об этом с вашей точки зрения – ведь я знаменосец Ланнистеров, а Фреи их союзники. Они в высшей степени омерзительные люди, лучше их не привлекать к этому делу. Прошу меня простить. В таком случае, самый разумный выбор – Белая Гавань, там не будет недостатка в северянах, жаждущих отвоевать обратно королеву Молодого Волка. А если добавить письмо, которое вы напишете лорду Хоуленду, мы…

– Он может не ответить, - перебил Эдмар, сам понимая, что его возражения звучат несерьезно. – Мы просили его оберегать Жиенну от любых угроз и посягательств. Если он не захочет предоставить нам безопасный проход в Сероводье, не имеет значения, сколько у нас воинов – один или тысяча. Все они сгниют в болотах или в брюхе у львоящера.

– В таком случае вам придется вернуться в Бобровый Утес, - спокойно сказал Марбранд. – Одному.

Эдмар залился краской. Марбранд всегда был учтив и сдержан и не опускался до угроз, даже косвенных, но в данном случае он явно воспользовался своим преимуществом.

– А как вы заставите северян поверить, что отстаиваете исключительно интересы Жиенны? – огрызнулся он. – Меня вы не заставите солгать, даже за все то золото, которые вы и ваши дружки-львы сможете высрать.

– Неужели? – Марбранд остался невозмутим. Он ни разу не повысил голос, и это бесило даже больше, чем его прагматизм. – Золото или дерьмо, вы получите то, чего заслуживаете. Если леди Жиенна носит ребенка Молодого Волка, я заберу ее в Эшмарк, чтобы ребенок родился там. Если будет мальчик, ему дадут воспитание, подобающее рыцарю, а если девочка – ей будет обеспечено достойное замужество.

– Надо же, какое благородство. Если есть надежда на то, что у Старка остался наследник, Север будет сражаться за него.

– Вы так думаете? За грудного младенца? – Марбранд слабо улыбнулся. – Похоже, вы пытаетесь подвести меня к мысли, что мне лучше убить малыша, а ведь он ваш родственник. Но я не собираюсь этого делать. Если бы король Джоффри и королева-регентша были более умеренны в своей политике, им не пришлось бы подавлять многочисленные восстания.

Этого Эдмар не мог отрицать.

– Джоффри с самого рождения был гнусным куском дерьма, а Серсея… только богам известно, что они замышляли при ее сотворении, но уж точно не собирались делать из нее женщину. Вы чуть получше их, Марбранд, если отойти на несколько шагов и хорошенько приглядеться. Вы понимаете, что у Ланнистеров нет будущего. Почему бы вам…

Сир Аддам отрицательно покачал головой.

– Хорошая попытка, милорд Талли, но вы не на того напали. Король Томмен вырастет, и, если провидению будет угодно, чтобы он дожил до взрослого возраста, он станет неплохим человеком, и я буду служить ему.

– Томмен - не Баратеон и не истинный король, это известно всему королевству. Как вы можете быть близким другом сира Джейме и закрывать глаза на то, что он сделал? Или вас не беспокоит то, что вы служите бастарду и узурпатору?

На этот раз Марбранд некоторое время обдумывал ответ. Наконец он сказал:

– Томмен – это лучшее из того, что есть. Это не тот король, которого я бы выбрал в преддверии зимы, но даже зима не длится вечно. Когда настанет весна, он будет мужчиной.

С этими словами он развернул коня и поехал обратно, откуда они приехали, по извилистой изъезженной тропе, в которую здесь превратился Королевский тракт. Эдмару ничего не оставалось, как угрюмо последовать за ним.

Неудивительно, что в следующие несколько дней разговор у них не клеился. Они покинули болотные земли и выехали на берег Пасти. Побережье усеивали бесчисленные рыбацкие деревушки, в которых легко можно было нанять лодку до Белой Гавани, – если путь еще открыт. Ночи становились все морознее, горы Долины, видневшиеся вдали, покрылись снегом. Часто бывает так, что воины спят вместе, чтобы согреться, но Эдмар по ночам дрожал от холода в одиночестве.

Он занимал себя лихорадочными фантазиями о том, что ждет их в Белой Гавани. Если его пустят в воронятник, дадут перо и пергамент… он мог бы разослать письма своим знаменосцам, он написал бы им… но что? Говорят, лорд Мандерли оказался трусом и предателем, он заискивал и пресмыкался перед Фреями, проглотив их чудовищную ложь про Красную Свадьбу. Если это правда, то Марбранду действительно не составит труда набрать себе целую толпу помощников. Он предупредил меня. Он сказал, что если я не помогу ему, то он будет искать помощи в другом месте. Но я ведь помог, чтоб его!