Север помнит

Пенни и Тирион находились здесь по меньшей мере две недели. Тирион подобрал Пенни на одной из улиц Миэрина прямо перед началом атаки кхала Маго, и у него не было ни малейшего представления, что делать дальше. Визерион, извиваясь, взмыл к солнцу, все выше, и выше, и выше. Дракон, яростно молотя крыльями, словно конь, которому в ухо попала пчела, улетал все дальше от города. Тириона охватил ужас – если Визерион сбросит их на Кхизайском перевале или в безжалостной пустыне, то смерть будет намного дольше и мучительней, чем от рук дотракийцев. Он с проклятиями дергал за гладкие дымящиеся пластины чешуи, но в конце концов ему пришлось признать, что он не может управлять чудовищем. Тирион едва не свалился с дракона, но Пенни обхватила его за пояс и втащила обратно. Он и не знал, что она такая сильная, но страх придает и обычным людям, и карликам небывалую силу.

После этого все было почти как в бреду, хотя Тирион предпочел бы, чтобы все было совсем как в бреду, тогда он не слышал бы жутких криков, которые доносил ветер. Он ждал, что Визерион развернется и полетит обратно, повинуясь проклятому рогу, который заставил его служить Виктариону Грейджою, но дракон летел и летел вперед. Вдруг Визерион резко покачнулся, нырнул вниз и стал стремительно терять высоту. Земля надвигалась все ближе и ближе, а впереди была громадная скала, и Тирион понял, что не желает умирать: он никому не доставит удовольствия увидеть, как он разбился в лепешку, словно жук об оконное стекло. Поэтому он схватил Пенни в охапку и прыгнул.

От удара о камни у него чуть не вышибло дух, но по крайней мере, он уберег Пенни. Видите, милорд? Из меня отец лучше, чем были вы. Они катились и катились по гальке, поднимая облако пыли, а где-то в вышине кричал дракон. Легкие раздирало от жары, красной каменной крошки и крови, Тирион кашлял, задыхался, но все равно крепко держал Пенни. Наконец они кубарем свалились в неглубокую высохшую канаву, избитые и окровавленные, но все-таки живые. Пенни вцепилась в него, прижалась к его груди и заплакала.

Так они и оказались здесь. Как только ему удалось успокоить девочку, Тирион решительно заявил, что им нужно найти воду; он прочитал довольно много книг о Дорне и знал, что нельзя недооценивать пустыню – эти райские чертоги Неведомого. Они едва не встретились с ним, но в конце концов наткнулись на крошечный оазис, средоточие хрупкой жизни посреди необитаемых песчаных холмов. Там была пещера, достаточно глубокая, чтобы укрыться во время дневной жары, и большую часть времени они спали. Делать было больше нечего, а из еды им удалось найти лишь жесткие пучки травы, которую Тирион попробовал первым, на случай, если она ядовитая. Едва взяв ее в рот, он подумал, что лучше бы она была ядовитая; трава оказалась кислая, вязкая, и ее с трудом можно было жевать, даже если мелко разорвать. Но это все же лучше, чем ничего, так что приходилось давиться этой гадостью.

Нужно выбираться отсюда. Воды у них было в достатке, пусть даже она теплая, мутная и присыпанная каменной крошкой, но Тирион понимал, что они все равно долго не протянут. Пенни так обгорела на солнце, что кожа слезала с нее белесыми клочьями, как у змеи. Она лежала в пещере, свернувшись клубочком, как маленький жалкий тряпичный сверток, и с каждым разом до нее было все труднее добудиться. Тирион и сам не был похож на Эйемона Драконьего Рыцаря; его моча приобрела зловещий темно-желтый цвет, во рту все время стоял привкус желчи, а обожженные, покрытые волдырями ладони потрескались и ороговели, так что ему хотелось кричать от боли.

Но как бы то ни было, Тирион знал: дракон принес их сюда и дракон должен вынести их отсюда, это их единственный шанс. Он успел заметить, что есть некая неуловимая неправильность в том, кто на самом деле управляет Визерионом. И если он не разгадает эту загадку, они с Пенни погибнут здесь, и их маленькие скелеты навеки поглотит пустыня. Вот так-то.

Первое и самое заметное несоответствие вот в чем: если Визерион подчиняется Виктариону, тогда почему же он не повернул обратно поджаривать дотракийцев, когда Маго со своим неистовым кхаласаром увел добычу прямо из-под носа у Грейджоев (кстати, они вполне это заслужили)? Может быть, Виктарион действительно оказался настолько глуп, чтобы встретиться с дотракийцами в открытом бою, его сразу же убили, поэтому он не смог призвать дракона на помощь, - но Тирион сильно в этом сомневался. Даже если не брать в расчет тот факт, что Мокорро в таком случае пришел бы на смену Виктариону, всем в Вестеросе, включая грудных младенцев, известно, что железнорожденные – не завоеватели, не правители. Если Виктарион мертв, они не станут попусту тратить время в Миэрине, превратившемся в огромное кладбище. Проклятые кальмары сядут на свои корабли и уплывут куда-нибудь, где можно будет хорошенько пограбить. Нет никакого удовольствия в том, чтобы насиловать трупы, тем более если есть угроза самим превратиться в трупы благодаря усилиям табунщиков.

Но нет. Черные паруса Железного флота по-прежнему марали раскаленный добела горизонт. Корабли все еще стояли на якорях среди полузатонувших остовов волантийских судов. Значит, Виктарион еще здесь, он еще жив… и пытается заполучить то, чего так жаждет.

Может быть, речь идет о Дейенерис, но это дурацкая затея, а железного капитана, несмотря на множество других недостатков, никак нельзя назвать дураком. Он способен, как хороший охотник, проявить терпение, но если сидеть без движения в этой жопе мира, лелея тщетную надежду, что королева вернется, - его команда взбунтуется. Может быть, ему нужно что-то еще; Виктарион считает, что скоро это получит, и не хочет, чтобы это что-то попало в руки дотракийцам. Тирион понятия не имел, кто выиграл битву; скорее всего, Маго и Виктарион постарались вырезать как можно больше людей противника, но судя по тому, что крошечные фигурки у разрушенных стен Миэрина, которых ему удалось разглядеть, передвигались на лошадях, видимо, Грейджоям досталось сильнее.

Значит, так. Если у этого долбаного придурка осталась хоть крупица разума, тогда те, кто остались в живых, заперлись в Великой Пирамиде, в надежде, что кхаласару наскучит бродить среди руин, и они уберутся куда подальше. Из всех возможных вариантов этот не так уж и безнадежен – Тирион, зная нелюбовь дотракийцев к длительным осадам, сам бы предложил такой план. Но для Виктариона позволить врагу наслаждаться триумфом – это все равно что есть песок, а Тирион, как это ни печально, теперь не понаслышке знал, каково это. Железный капитан не простит себе, если ему придется прятаться и ждать, когда Маго снимет копыто с его горла и уедет. Ему нужно что-то, чтобы поубивать их всех.

Дракон.

А что еще? Во всем мире вряд ли найдется другое оружие подобной мощи, и точно нет другого оружия, которое, по идее, уже принадлежит Виктариону и ждет его команды. Но сливочно-золотое чудовище не очень-то подчинялось ему. Иногда дракон кружил высоко в небе, словно ястреб, иногда с криком пикировал вниз, заставляя кхаласар спасаться бегством, но он ни разу не причинил дотракийцам настоящего вреда. Однажды Визерион спикировал на Тириона и Пенни, и Тирион решил, что дракон наконец решил отыграться за предыдущие неудачи и сделать из них вкусную карликовую закуску, но он просто заставил их побегать, словно для развлечения, и снова взмыл в небо. Визерион все время был где-то рядом, не давая вздохнуть спокойно, но после того раза он так и не вернулся. Наблюдая за всем этим, Тирион пришел к выводу: дракон не подчиняется Виктариону Грейджою, и, возможно, никогда не был в его власти.

Есть еще одна загадка, на которую Тирион пока не смог найти ответа. Он видел Виктариона и Мокорро на вершине Великой Пирамиды, там же лежал дымящийся труп одного из Грейджоев, который подул в валирийский рог, и обескровленное тело храброго старого сира Барристана, видимо, убитого, чтобы кровью скрепить связь между Визерионом и железным капитаном. Но…

Селми не был Тириону другом. Он согласился сотрудничать с ним и убить Хиздара зо Лорака только после того, как узнал, что принц Эйегон жив, и то с большой неохотой. Но при мысли о том, что рыцарь, возможно, умер ради лжи, что Барристан Храбрый лишился чести, а потом и жизни из-за него, карлик чувствовал, как этот груз тяжко давит на его утомленные плечи. Он решил, что должен отомстить за сира Барристана, каким-то образом искупить свою вину за страшные бедствия, постигшие Миэрин. А чтобы сделать это, нужно понять, кто истинный повелитель дракона. Опять все сводится к дракону.

Медленно, но верно, Тирион приближался к отгадке. Он вспомнил свой разговор с Виктарионом, прямо перед тем, как железный капитан отправил его на разведку, проследить за приближающимися дотракийцами. Виктарион сказал, что Эурон Вороний Глаз дал ему этот зловещий черный рог и отправил сюда, на другой край света. Эурон Вороний Глаз, который плавал в Асшай и Валирию и постиг их темные искусства. Эурон Вороний Глаз, который, по собственному признанию Виктариона, дарит лишь отравленные дары. Эурон Вороний Глаз, который никогда, никогда не позволит человеку, желающему убить его, завладеть драконом, не то что сразу тремя.