Север помнит

Но вдруг он услышал гул боевых рогов.

Дальше все происходило словно во сне. Рамси вытащил его наверх, на стену, и он увидел внизу войска Баратеона - костры, тени, боевые песни, факелы, барабаны, волынки и своего короля. Станнис приказал Рамси сдаться, а не то его ждет немедленная смерть. Давос решил, что теперь можно и умереть, зная, что Станнис жив и продолжает сражаться. Поэтому он умолял короля не отказываться от своей цели и не идти на сделку с Бастардом ради его шкуры. Он сказал Станнису, что не боится смерти.

А потом заговорил Перевертыш, Теон Грейджой. Рамси предложил обменять Давоса на него, но Станнис отказался. Давос понимал, что теперь ему точно конец, но все равно ему было приятно. Однако, как ни странно… Теон согласился. Парень знал, что это означает, но тем не менее согласился передать себя в руки Рамси, если тот отпустит Давоса.

Рамси в буквальном смысле исполнил свою часть сделки, столкнув Давоса с крепостной стены Дредфорта. Давос смутно помнил, как упал в снег. Потом какие-то темные фигуры подобрали его и положили на некое подобие саней, заваленных шкурами, рядом с еще одним неподвижным телом. Ему перевязали раны, и кто-то попытался влить ему в горло какое-то питье, горячее и гадкое на вкус, но Давос поперхнулся и его стошнило. После этого он провалился в небытие.

Там он и остался, на границе между жизнью и смертью. Можно отправиться и туда, и туда. Рано или поздно, все умирают, а раз так, зачем тратить время. У Давоса на той стороне много друзей и четыре сына. Они будут ему рады, они приведут его домой.

Но на этой стороне остаются Станнис, Мария и двое младших. И Рамси. Сломленный, израненный, старый, измученный и больной, все же Давос Сиворт не хотел встречаться с Отцом небесным, не отплатив проклятому Бастарду.

Голоса стали громче. Давосу казалось, будто он поднимается сквозь мягкий серый туман, прорезанный красным. Точно, я жив. Бесполезные руки дергало от боли. Голова раскалывалась. Может быть, зря он так быстро отринул смерть. По крайней мере, там темнее, проще, и ничто не беспокоит. Пусть боги или Станнис разбираются с Рамси.

Поздно. Он сделал свой выбор.

Давос со стоном открыл глаза. Его лихорадило, но он все еще дышал, сердце билось.

Сперва он ничего не видел. Вокруг было черным-черно, и Давосу в ужасе подумалось, что он ко всему прочему еще и ослеп. Он невольно поднес руку к лицу, но свежие обрубки пронзила такая боль, что Давосу стало дурно, и он, охнув, уронил руку. Когда огненные пятна перед глазами исчезли, он постепенно различил темные очертания людей и шатров. Из беззвездного неба сеялся снег. Где-то неподалеку горели факелы, слышался шум барабанов и звон стали. Значит, они все еще в Дредфорте. Точно ли?

Давос застонал. Тут же к нему подошел закутанный в меха невысокий человек и поднес к его губам флягу. На этот раз он проглотил обжигающее горькое пойло; желудок сжался, но Давос подавил позыв рвоты. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ему удалось заставить губы шевелиться, но наконец он кое-как произнес:

– Что?..

– Тихо, тихо. – Голос был ворчливый, но не злобный, и когда к Давосу снова вернулось зрение, он понял, что перед ним одичалый, седобородый и засыпанный снегом, с руками толщиной со стволы деревьев и отмороженным кончиком носа. – Бастард, небось, не пряниками тебя кормил? Хар!

– Нет, - с трудом выговорил Давос. – Спасибо… не знаю вашего…

– Тормунд Громовой Кулак, - гордо представился старик-одичалый. – Не спрашивай меня, чего я забыл в передовом отряде долбаного Станниса Баратеона. Я и сам не знаю. Но раз лорда Сноу и Манса убили, да и моего сына Торегга тоже, я решил, что не успокоюсь, пока не насажу голову Бастарда на пику и не съем его черное сердце на ужин. В одиночку мне не справиться, так что я пришел сюда. Лежи тихо, друг. Лежи тихо.

Давос весьма неблагоразумно попытался сесть и тут же тяжело откинулся назад. К горлу подкатила тошнота. Он пытался вздохнуть, но каждый глоток морозного воздуха терзал легкие. Только что мне было тепло. Больше всего он сожалел об этом.

– Что… происходит?

– Король созвал совет. Что за дурацкая привычка у вас, поклонщиков, - прежде чем сражаться, сначала чешете языками, - хохотнул Тормунд. – Но после того как Перевертыш отправился в замок… никто не верит, что он вернется, да тем более с мечом, так что теперь они решают, атаковать или нет. Одна надежда, что Бастард будет так занят со своей зверюшкой, что не заметит.

Давос не знал, что и думать. Сложно сказать, есть ли у Рамси хоть капля стратегического мышления (хотя низменная хитрость и животный инстинкт выживания в нем точно присутствуют), или он способен лишь вытягивать жилы из своих жертв, - тогда, может быть, этот план и сработает. Бастард любил похвастаться – во время пыток он рассказал Давосу, что уже убил собственного отца, самого умного представителя дома Болтонов, и теперь, со Светозарным, чувствует себя неуязвимым. Эту силу нельзя сбрасывать со счетов. Красный Меч Героев назван так не зря. Давос еще чувствовал, как его жар прожигает тело.

Однако мысль о том, что Рамси Болтон должен получить по заслугам, помогла Давосу преодолеть боль и дурноту. С помощью Тормунда он снова попытался сесть. Голова закружилась, его замутило, но он ухитрился не упасть. Взглянув на соседние сани, Давос, к своему изумлению, обнаружил, что рядом с ним лежит не кто иной, как лорд Виман Мандерли, который столь же изумленно смотрел на него. Они неловко кивнули друг другу, и с губ лорда Вимана сорвалось лишь одно слово:

– Рикон?

– Он жив, милорд. С ним все в порядке. Я оставил его с волком в Белой Гавани под присмотром вашего сына, сира Вилиса. Он… в высшей степени деятельный человек, как и его отец.

Толстый лорд слабо улыбнулся.

– Да, он такой. Как продвигается война?

– У Ланнистеров? Неважно. Сир Вилис сжег их флот прямо в гавани, пока капитаны высадились на берег, ожидая перемирия или сдачи. Правда, милорд, случился неожиданный поворот. С ними оказался сир Аддам Марбранд. Он заявил, что у вдовы Молодого Волка, той девушки из Вестерлингов, может родиться сын. Она прячется в Сероводье у лорда Хоуленда Рида.

Давос пристально наблюдал за лордом Виманом, ожидая его реакции. Мандерли верил, что Рикон Старк – законный наследник Севера, и ради него готов был присоединиться к Станнису, так что Давосу было бы проще умолчать о возможном сыне Робба Старка. Но лорд Виман вел себя честно и храбро, в благородном стремлении добиться правды рискуя собственной жизнью, и Давос не мог поступить иначе. Он заслуживает того, чтобы знать о такой возможности. Впрочем, нам обоим одинаково мало толку от этого.

– Это правда? – чуть помедлив, спросил лорд Виман. – Что еще?

– Ваш сын отправил сира Аддама и его товарища на поиски дочери лорда Вестерлинга, в надежде, что они найдут ее и привезут в Белую Гавань. Он ничего не говорил о том, что признает Томмена своим королем.

– Вилис отправил Марбранда за королевой Жиенной? – Лорд Мандерли поднял бровь. – Может быть, есть какие-то тонкости, которых я не понимаю, но что помешает этому человеку доставить ее прямо в руки Ланнистеров?

– Вилис держит их на коротком поводке. Он взял остальных капитанов в заложники и сказал, что отпустит их защищать корону Томмена, только если Марбранд выполнит свое задание.

– Да, это мой мальчик. – Мандерли снова улыбнулся, но тут же хрипло, мучительно закашлялся. Его слова хотя и можно было разобрать, но звучали они невнятно. Давос увидел, что у лорда Вимана нет нескольких зубов, его нижняя челюсть распухла и покрыта уродливыми кровоподтеками. Нам обоим довелось испытать на себе гостеприимство Бастарда. – Но все равно, луковый рыцарь, я не забыл, кто спас мне жизнь, в чьем лагере я нахожусь и чей контрабандист наперекор всем вероятиям вернул Рикона Старка в мир живых. Если я выживу, то учту все это.