Север помнит

Давос и так был потрясен всем, что с ним произошло, но последние слова короля повергли его в глубочайшее изумление. Мой сын сможет носить корону. Стефф или Станни могут стать правителями Семи королевств.

– Ваше величество… нет… беспалый сын краболова, рожденный в нищих трущобах Блошиного Конца… вы хотите, чтобы все восстали против…

– Боишься, что высокородные лорды такого не потерпят? – Станнис дернул углом рта, обозначив слабую, но устрашающую улыбку. – И с каких это пор я должен обращать внимание на мнение простонародья? Нет, ничего не хочу слышать. Старый Король вытащил септона Барта из библиотеки Красного замка и назначил его Десницей. А потом наступили сорок лет мира и благоденствия, и в этом больше заслуги Барта, чем Джейехейриса. Если у сына кузнеца получилось, не вижу, почему сын краболова не справится. Ты меня понял?

– Д-да.

– Хорошо. Как всегда, я ожидаю, что ты выполнишь мой приказ. Так же, как… что это?

Давос моргнул.

– Что – это?

– Вот это. – Станнис, нахмурясь, отвернулся, и тут Давос услышал звук. Отдаленный низкий гул рога – боевого рога. – Неужто остатки войска Болтонов добрались на север из Рва Кейлин? – Он повернулся к одному из своих гвардейцев. – Иди и узнай, кто идет.

Воин поклонился и поспешно вышел из палатки. Станнис крепче сжал рукоять меча, поддельного Светозарного. О чем он думает теперь, когда узнал о настоящем мече? Что все это время красная женщина лгала или ошибалась, что ее заклятья, огни и пустые речи не смогли дать ему оружие, которое подтверждает его права? Понимает ли король, что теперь всем стало ясно – он не Азор Ахаи? Впрочем, Станнису Баратеону безразлично, является ли он спасителем, о котором столько говорят красные жрецы; он все равно остается законным наследником Роберта, и плевать на все эти красивые сказки. Но пережить такое предательство… хотя Давос не одобрял Мелисандру и боялся того влияния, которое она оказывала на короля, он вовсе не радовался ее исчезновению. Жива ли она? И что случилось со Стеной?

Снова прозвучал рог. Лорд Мандерли шевельнулся.

– Ваше величество?

– Что? – Станнис весь напрягся, словно гончая, готовая броситься за добычей.

– Я… узнаю этот рог. Это один из моих.

При этих словах в душе у Давоса затеплилась надежда. Может быть, он ошибся, и не все из людей Мандерли, кто пришел с ним на Север, погибли в снегах от рук упырей? Может быть, некоторые выжили и все-таки добрались до Дредфорта, несмотря на соблазн вернуться домой, к теплому очагу? Хотя если упыри и правда идут на юг, в Белой Гавани не найти убежища.

– Один из ваших? – с сомнением переспросил Станнис. – Сир Давос сказал, что ваш сын Вилис передал войско под его командование, но я никого из них так и не видел.

Лорд Виман заинтересованно взглянул на Давоса, и тот невольно съежился. Тем не менее, Мандерли был тверд.

– Да, я в этом уверен. Если они дошли сюда, то лишь для того, чтобы сражаться за вас.

Станнис остолбенел. Он столько времени всеми правдами и неправдами изображал из себя короля, упорно настаивая на том, что люди должны сражаться за него просто потому, что у него есть на это право. На самом же деле он приобрел лишь верность горных кланов – конечно, они весьма полезны, но кроме них у Станниса оставались лишь те люди, чьи дома еще раньше принесли присягу дому Баратеонов. А Мандерли не только сдержали свое обещание, но и в самом деле пришли воевать… и в этот миг, взглянув в изможденное, встревоженное, исхудавшее лицо короля, в его глубоко запавшие глаза, Давос увидел человека, искренне удивленного и смущенного неожиданным проявлением порядочности, который уже не ожидал, что встретит нечто подобное, который даже не думал, что заслуживает такого, - и до сегодняшнего дня ему было все равно. Но в час волка, в глубоких зимних снегах, у стен, за которыми скрывается лютый враг, к его израненным и истощенным людям пришло подкрепление, и если эта битва будет выиграна, это навсегда изменит историю Вестероса…

Станнис сглотнул.

– Я… я признателен. Весьма признателен. Дом Мандерли – добрые и верные вассалы, любой король может только мечтать о таких.

– Вассалы – возможно, - тихо ответил лорд Виман. – А может, просто люди, которые не хотят позволить миру погрузиться во тьму, пусть даже шансы победить ничтожны, пусть победа достанется дорогой ценой. Я уже говорил вашему луковому рыцарю, хочу сказать и вам. Север помнит, ваше величество. Север помнит, так что пора заканчивать этот балаган.

Давоса пробрала дрожь. Он вспомнил, как и когда лорд Виман произнес эти слова. Снова затрубили рога, снаружи послышались крики, топот и звон стали. Наконец полог палатки откинулся, и внутрь вошли два горца. С ними был человек, закутанный в плащ и меха, со щитом в руке. Из-под шарфа торчала ярко-рыжая борода. Горцы более или менее одновременно поклонились Станнису.

– Ваш’личество. Это Эдмар Талли, лорд Риверрана. К вашим услугам.

– Лорд Эдмар? – Станнис не мог скрыть удивления. – Вы далеко от дома, сир.

– Да уж. – Вновь прибывший снял капюшон, под которым обранужилась густая копна волос, столь же огненно-рыжих, как и борода. – Сир Вилис Мандерли отправил меня на север с отрядом, чтобы я нашел сира Давоса Сиворта, если тот еще жив, а если нет, мне поручено захватил Дредфорт вместо него.

– Тогда вы вовремя, - сказал Станнис. – Сир Давос здесь, а Дредфорт скоро будет взят.

Сир Эдмар с удивлением заметил Давоса, а потом с еще большим удивлением – лорда Вимана.

– Боги милостивы.

– Бог, - как всегда, педантично поправил Станнис. – Мы очень рады видеть вас, милорд Талли. Сколько с вами людей?

– Три сотни. Почти все войско Белой Гавани. Сир Вилис решил, что битва с этим врагом важнее всего.

– А что Рикон Старк? Мне сказали, он там. Как он?

Глаза Эдмара блеснули. После долгого молчания, чуть более долгого, чем обычно полагается, он ответил:

– С ним все хорошо.

– А что Белая Гавань? – вмешался лорд Виман. – Она хорошо защищена?

– Неважно, - невесело сообщил Эдмар, - но сир Вилис поставил все на то, чтобы искоренить Болтонов раз и навсегда. Он отправил Аддама Марбранда в Долину, в надежде, что тот найдет людей, чтобы сражаться с упырями.

– Марбранд, - задумчиво произнес Станнис. – Значит, он отрекся от своих хозяев-Ланнистеров?

– Похоже на то. – Эдмар явно не был склонен развивать эту тему.

– Если он на службе у лорда Мандерли, а лорд Мандерли – на службе у меня, значит, за ним могут последовать и остальные западные лорды?

– Не уверен. Я слышал, они теперь поддерживают какого-то юнца, который развил бурную деятельность на юге. Этот парень называет себя Эйегоном Таргариеном.

– Еще один самозванец? – гневно произнес Станнис. – Это нашествие узурпаторов когда-нибудь закончится? Что ж, я поступлю с ним так же, как с Бейлоном Грейджоем, Джоффри Баратеоном и Роббом Старком.

– И как же, ваше величество? – вырвалось у Давоса. – С помощью пламени и черного колдовства? Здесь нет ни пиявок, ни красной женщины.

Станнис метнул на него испепеляющий взгляд.

– Я не нуждаюсь в напоминаниях, луковый рыцарь. Но у меня осталось еще кое-что. – Король взмахом руки подозвал к себе гвардейца, тихо сказал ему что-то и жестом велел удалиться. Закончив с этим, Станнис повернулся к Эдмару. – Вы прибыли вовремя. Мы начнем штурм Дредфорта на рассвете.

Если рассвет наступит. У Давоса было странное предчувствие, что они больше не увидят солнца, ни поутру, ни после. Долгая Ночь. Он пытался убедить себя, что это просто сказки, что солнце обязательно встанет и рассвет наступит, но в нем зрела холодная уверенность, что это не так. Лед крепчает, а пламя догорает. И во тьме, среди ужасов, начинают пробуждаться чудовища – люди и нелюди, Болтоны, упыри и кто похуже.

Конец всего сущего.

Давос Сиворт закрыл глаза, откинулся на спину и начал тихо молиться.

========== Жиенна ==========

Первым погас маяк на Тюленьей скале. Обычно он горел днем и ночью, даже сквозь снег и туман предупреждая корабли об опасных приливных течениях, огибающих вход в Белую Гавань. Но, глядя в окно башни, Жиенна увидела, как маяк померк и вскоре совсем погас. Нахлынувшая чернота казалась ощутимой, дышащей; бархатная завеса, окутавшая мир, не пропускала света звезд или луны. Снова выглянув в окно, Жиенна даже не смогла различить очертания форта.