Север помнит

«Ты сможешь увидеть то, что видели деревья. Ты должен выяснить. Я… я не могу, я пробовал. Ты другой, и у тебя получится. Я видел огонь, я видел красный меч, но не мог его коснуться. Я не знаю, что он и где он, но он тебе нужен, Джон. Он тебе нужен!»

Это породило у Джона новую волну вопросов, начиная с того, кто такой Холодные Руки и связано ли это со странным состоянием его собственных рук. Но потом его кольнуло слабое воспоминание… Сэм как-то упоминал, давным-давно и очень далеко… Что-то связанное с Сэмом и рогом, сломанным рогом, который Джон нашел на Кулаке Первых Людей. Он отдал его Сэму на хранение… тогда еще он нашел тайник с драконьим стеклом, завернутым в черный плащ брата Ночного Дозора.

Все эти мысли порхали перед Джоном, словно южные птички, не даваясь ему. Это сводило с ума. Он сосредоточился и решил, что войти внутрь деревьев – не так уж и невыполнимо, и прыгнул.

Сначала все казалось ему нечетким и перемешанным, как будто бы он достал нож и порезал собственные мысли на мелкие кусочки. Он видел Брана, Лето, деревья, Стену, ночь и луну, и даже на мгновение увидел бесчисленных белых призраков, извилистым строем тянущихся по снегу. Он чувствовал удары веток, и ему казалось, что если бы он все еще был в своем теле, то полетел бы вверх тормашками. В первый раз он пробовал проникнуть внутрь неживого существа – более того, впервые он пытался проникнуть внутрь кого-то осознанно. С Призраком все происходило естественно, во сне или в полубессознательном состоянии, и он стал понимать это лишь незадолго до своей первой смерти. Призрак всегда был его частью. Но сейчас это была борьба, он сражался с твердым деревом, чувствовал теплый сок, вязкий, словно кровь. Наконец, с последним рывком дерево приняло его.

На мгновение он нырнул в темноту, словно камень, падающий в колодец. Он постарался сфокусироваться на Кулаке Первых Людей; это место показалось ему самым удобным для начала поиска, если он правильно понял совет Брана. Но тут его очень сильно тряхнуло, он перевернулся, открыл глаза и обнаружил себя в другом месте, в другом времени.

Это был Кулак, Джон сразу это понял. Он узнал скалистый выступ, который дал имя этому месту. Оголенные костяшки пробивались сквозь каменистую осыпь и низкорослые деревья. Но там не было ни частокола и укрепленного лагеря, который воздвигли черные братья, ни даже пугающих руин, в которые превратился замок, когда туда добрались мертвяки. Он слышал эту историю от Сэма. Каменная гряда была еще нетронута. Солнце уже садилось, и в его угасающем свете Джон увидел одинокую фигуру в черном, несущую сверток.

По крутому склону, должно быть, тяжело было подниматься, но не было видно, чтобы у мужчины шел пар изо рта. Он дошел до вершины, огляделся, затем свернул в лес. Джон узнал эту тропу: Призрак вел его по ней, когда Большая экспедиция Дозора дошла до Кулака. А потом он вдруг понял, что было в свертке.

Он оказался прав – но лишь отчасти. Мужчина в черном плаще опустился на колени перед большим упавшим деревом и начал копать каменистую почву. Сверток лежал рядом с ним, и когда дозорный окончил рыть яму, он развязал истертую веревку. Внутри лежал большой запас драконьего стекла, которое Джон нашел на этом самом месте, но не один боевой рог, а целых два. Оба были сделаны из рога тура, окованы бронзой и выглядели на удивление обыденно. Один целый, а второй сломанный. Мужчина положил сломанный рог к драконьему стеклу и завернул в свой черный плащ.

Джон наблюдал с мрачным предчувствием. Он знал, что мы идем сюда? Он надеялся, что мы найдем этот тайник? Но, задавая вопрос, он уже знал ответ. Кулак служил форпостом из-за того, что с него открывался обзор во все стороны, и вдалеке уже можно было различить маленькие черные фигурки, всадников и свет факелов. Это мы. Мы уже близко. Лорд Мормонт хотел, чтобы присутствие Дозора было хорошо видно, он надеялся вернуть потерянных разведчиков, которые ушли с дядей Бендженом. Живых или мертвых.

Мужчина выпрямился – его лицо было скрыто – и быстро положил сверток в яму. Я знал, что его закопали совсем недавно, но не догадывался, что настолько. Мы едва разминулись. Следопыт быстро углубился в чащу и подошел к ожидавшему его лосю, который настолько соответствовал описанию Сэма и Лилли, что ошибки быть не могло. Следопыт оседлал лося и галопом спустился вниз с холма, вспугнув стаю воронов; второй, не сломанный рог был при нем. В голове Джона раздался голос Брана: «Этот рог он закопал в богороще, где ты сейчас стоишь. Я видел, как он это сделал».

– Но почему два рога? – спросил Джон. – Тот, который я нашел на Кулаке вместе с драконьим стеклом, я отдал Сэму. Он повез его на юг. Я отправил его в Старомест, в Цитадель. Он…

«Сэм провел меня сквозь Стену, - перебил Бран, и сейчас он звучал совсем как раньше, как мальчик, а не как… тот, Старый Бог, в которого он превращался. – К Черным Воротам в Твердыне Ночи. Там меня ждал Холодные Руки, он спас Сэма и Лилли от упырей, а потом повел нас с Мирой и Жойеном на север».

– Сэм? – Джон был потрясен. – Сэм знал, что ты жив, и не сказал мне?

«Я взял с него слово, что он не скажет, - грустно сказал Бран. – В клятве черных братьев есть слова, Сэм сказал их, и они открылись. Ворота, я имею в виду. Они открываются только для братьев Дозора».

– Какие слова? В какой части клятвы?

Бран помолчал, а потом ответил:

«Я – Дозорный на Стене; я – огонь, который разгоняет холод; я – свет, который приносит рассвет; я – рог, который будит спящих; я – щит, который охраняет царство людей».

И тут для Джона Сноу настал момент истины. Он понял.

Рог, который будит спящих. Это не просто слова, не просто заученный текст клятвы. Это правда. Когда Джон был с одичалыми, он много слышал о Роге Джорамуна, Роге Зимы, звук которого разрушит Стену и вызовет из-под земли великанов. Вот почему есть два рога. Холодные Руки нашел оба. Один – это Рог Зимы, оружие Иных, которое разрушит Стену. Тормунд сказал, что Манс так и не нашел его; тот, который сожгла Мелисандра, был подделкой. Они все это время блефовали. А другой…

Но который из них? Джон запаниковал, и это оказалось непросто, потому что он был деревом, и у него не было дыхания, чтобы говорить. Который рог я отправил на юг с Сэмом? А который еще зарыт прямо здесь, в роще, практически под ногами у мертвяков и Иных?

«Деревья, - прошептал Бран. – Они стояли здесь даже в Век Героев. Смотри».

Того, о чем он говорил, просто не могло быть, но…

Время исчезло…

Джон собрался с мыслями и прыгнул вниз, словно с тысячефутовой скалы.

На этот раз падение показалось ему бесконечным. Он отчаянно боролся в темноте, едва в состоянии держаться за обрывки собственного разума, а дерево сжималось и искривлялось вокруг него, становясь все меньше и меньше. Джон испугался, что Бран ошибся, что дерево превратится в побег, потом в росток, а потом исчезнет окончательно – и он вместе с ним, если ему не удастся вовремя сменить сущность. Но тут он перестал падать, пришел в себя и всмотрелся за горизонт, туда, где должна быть Стена, – но никакой Стены не было.

Видение было нечетким и туманным, вызванным из таких неизмеримых глубин памяти, что Джон различал едва ли одну деталь из пяти. Но и этого было достаточно. С одной стороны стояли воины, одетые в черное, и их предводитель держал пылающий меч, а с другой – безжалостный строй Иных. Белые словно иней, голубые словно небо, вооруженные тысячами тонких ледяных копий. Две армии бились под покровом черного, черного неба.

Рассветная Битва. Джон знал о ней из сказок Старой Нэн. Про Долгую Ночь. Про то, как Дети Леса и Первые Люди сражались против Иных, но не могли одержать победу, пока наконец не обнаружили, что Белых Ходоков можно убить драконьим стеклом. А потом – эти истории он слышал на Стене от людей Станниса, обсуждавших пророчества, которые изрекала про их короля красная женщина…