Север. Цитадель
Шрифт:
Вот только некому было мне ответить на этот вопрос. С Наставником не поговоришь — даже если бы он вылез из Лабиринта, как ему задать подобный вопрос??? Стоило бы обсудить моё состояние с самим Иллири, но это еще страшнее. Он же действительно попробует разобраться в моём страхе, и просто замучает расспросами. А я так не мог. А как мог? Твою ж мааааать… Кто бы знал, как меня переклинило… Вот и поэтому я был бы рад привычной нагрузке, а вместо этого, как назло, целое море свободного времени, когда голову нечем занять кроме тупых и пустых размышлений ни о чём. Или о самом важном?…
Спустя еще несколько недель почти одиночества, не считать же слуг компанией, я начал
— Иллири…
— И я скучал, малыш.
Наградой за открытое проявление эмоций стал ещё один невесомый поцелуй, в самый уголок губ. И неважно, было ли мне много или мало этого, брат отстранился и прошёл к одному из кресел. И только когда он сел в самое глубокое и удобное из всех, я понял, чего он ждет — что я сяду к нему на колени. Конечно я тут же нашел тысячу причин, но не успел высказать даже первой, как брат почти прошептал ужасно усталым голосом:
— Да иди ты сюда. Я совсем ненадолго, всего на пару часов и просто хочу побыть рядом.
Этого хватило, что бы вот именно здесь и сейчас, все сомнения и терзания растаяли как туман под ярким солнцем. Он обнял меня очень крепко, стиснув почти до боли. Но этого было мало. Ему пришлось переместить меня, усадить верхом на колени для большей близости, для более тесного объятья. И вот это уже было правильно — уткнуться ему в изгиб шеи, вдыхая пряный запах южных специй, ощутить, как мурашки расходятся по всему телу от его губ на моем виске, на щеке, возле уха, за ухом. Он немного ослабил объятья, но лишь для того, что бы пуститься изучать моё тело. Мягко, почти незаметно, но его руки скользнули по затылку, по спине, пo бедрам, пока не остановились на моей попе, стиснули её и внезапно придвинули меня ещё ближе, буквально вдавливая ширинкой в ширинку. О да, безусловно, мои сомнения брата совсем не волновали — его желание ощущалось физически, даже не нужно было опускать щиты… А моё? Стыдно или нет, но последнее движение Иллири выбило воздух из лёгких вместе с каким-то сдавленным стоном удовольствия. Что совсем не помешало упереться руками в грудь соблазнителя, отрицательно качая головой на попытку более откровенного поцелуя.
— Брось, малыш, я же прекрасно всё чувствую.
— Иллири…
— Что «Иллири»? Ты же знаешь, стоит мне дать волю силе, и ты сам начнешь меня раздевать. Или скажешь, что совсем не хочешь, что сможешь сопротивляться?
Точно нет, да я уже был почти готов начать развязывать шнуровку на кителе и на штанах. И моих, и его. Но только почти. Разум всё ещё держал чувственность в узде и Иллири увидел это в моих глазах.
— Крэшшш, Раэль… Ты меня просто убиваешь… Как можно быть таким сладким и таким холодным одновременно?
— Как мороженка?
И вот зачем я это сказал? Зачем спровоцировал его? Может потому, что не мог иначе? А зелёная бездна глаз Иллири стала еще темнее, даже несмотря на короткий смешок:
— О да, как мороженное… Соблазнительное, вкусное, притягательное, так и хочется попробовать каждый кусочек, каждый кончик и впадинку, облизать всё, заставить растаять, потечь по рукам…
И ладно бы просто слова, но эта инкубская сволочь ещё и ладошку мою взяла в плен и стала вылизывать указательный пальчик, при этом пристально смотря в глаза. Я начал таять, совсем как то мороженное… совсем поплыл, когда он уже средний палец втянул своим пошлым-пошлым ртом. Крэшшш, это и наложить на мои воспоминания, на его «представь меня»… не удивительно,
что я не выдержал и уже сам потянулся за долгожданным поцелуем.Иллири только это и было нужно. Очень быстро моя коса оказалась в его захвате, а я вновь был притиснут плотнее некуда. Но перед самым прикосновением он остановился, словно смакуя момент, а потом всё же впился в мой рот. Никакой прелюдии, поцелуй должен был покорить и сломить всякое сопротивление сразу — глубокий, тягучий, до боли, до языка, обжёгшегося об другой язык, до судорожного вдоха. И уже мои руки зарываются в его волосы, портя столь тщательно заплетённый шедевр, это я ерзаю у него на коленях от неразумного желания быть ещё ближе, еще сильнее вплавиться в него.
— Кхм, какое интересное зрелище…
Моя попытка вскочить с колен была жёстко пресечена, руки Иллири стали просто стальными оковами, не дающими толком даже пошевелиться. Но мне и не нужно было поворачиваться, что бы узнать голос — к нам пожаловал крэшшшев эльф, а кто же ещё.
— Йелла Камаэль, вы очень не вовремя.
— Йелла Иллири, даже не сомневаюсь. Но хочу напомнить, что из столицы вас отпустили всего на несколько часов, а нам ещё в Лабиринт нужно попасть. Да и чай я уже выпил.
Последнее было сказано в его жеманно-«портняжном» стиле, настолько диссонирующим с серьёзными интонациями до этого, что это вызвало нервный смешок.
— Смешно тебе Раэль? А если я тебе скажу, что с этого ракурса мне видно нечто, очень соблазнительно обтянутое чёрной кожей?
Вторая попытка вскочить была более успешной — Иллири разжал объятья, видимо не одному мне была не очень приятна мысль, что кто-то еще рассматривает мою попу в терминах «соблазнительная». ще один любитель молоденьких, на мою голову? Хотя, чего ожидать от столичного йелла?
— Ну вот, такую композицию испортили… Ладно, раз вы стесняетесь зрителей, хоть и очень зря…
— Йелла Камаэль, знаете, почему не стоит заниматься сексом на публике?
— аэль, мы же договорились на «ты».
— Хорошо, Кама, знаешь почему?
Признаюсь, сократил я его имя намеренно — выражая свою злость. Но у этой эльфийской гадины даже ухо острое не дрогнуло в ответ на явное оскорбление:
— Ну и почему? Постой, дай догадаюсь — захотят присоединиться? Так от этого же веселее!
— Нет, советами замучают.
Да, старая шутка, но эльф или не знал её или забыл, так что физиономия у него перекосилась вполне забавно:
— Инкубам советовать? Да это себя не любить!
Кажется, невольно, у нас родилась новая пословица об инкубах. Но, видимо, времени действительно было мало, так что эльф вновь вернул себе серьёзное выражение лица:
— Владыка Тайзен появлялся?
— Нет, он всё так же безвылазно сидит в Лабиринте.
— Похвально. Решение нужно как можно скорее. Плохо только то, что ты тут предоставлен самому себе. Йелла Иллири, вы вообще никого постороннего не допускаете к Раэлю? Как насчет нескольких столичных учителей? Я могу посоветовать парочку хороших, из Академии.
— Нет. Пока вся ситуация не прояснится, я не могу рисковать. Придется аэлю немного поскучать.
— Зато точно останется жив. Ну, в чём-то я такой подход одобряю. Может хоть что-то из императорской или академической библиотеки организовать? А то я так понимаю, что все здешние книги давно прочитаны.
— Я не…
Кажется, и это брат намерен запретить. Ну, уже нет!
— Иллири! Пожалуйста! Я скоро на стены лезть начну!
Долгий, хмурый взгляд брата не предвещал ничего хорошего, но внезапно что-то мелькнуло в его глазах, от чего изумруды немного посветлели: