Шабаш
Шрифт:
То и дело кричали:
– Доску неси!
– За гвоздями ко мне сбегай, скажи жене - она даст! Дорогие? Знаю! Да на хорошее дело, чего ж жалеть-то! Беги, говорят, пока не передумал!
– А вот, Никитка бежит с ведрами! Несешь ли чего велено, Никитка?! Смотри мне! Ребят возьми, да еще разок обернитесь!
И ведьмочка слушала, как окна заколачивают досками, а стены чем-то обливают. Она попробовала окна - забиты наглухо, забралась на чердак - нет выхода, потрясла двери - держит брус.
– Эй, вы!
– крикнула она и
– Эй, вы там! Что это вы выдумали?!
Молотки застучали бойчее.
– Не выпустите меня - не видать вам счастья! Не вам, не детям вашим, не внукам! Семь лет недороды будут!
– Огонь, что ли, несешь, Пашка?
– доносилось с улицы.
– Ни одна скотина не родит!
– Семь бед - один ответ! Пали!
И ведьмочка поняла, что перед ней со скрипом распахиваются двери на Вечный Шабаш.
Но человеческие судьбы определяет случай.
А Принц и старик Звездочет сбились с дороги. То ли ведьма их сглазила, то ли собственная неосмотрительность завела не в ту сторону, но солнце уже клонилось к закату, а большого тракта все не было, зато подвернулась какая-то дорога. Принц ночевал бы и в лесу, только старик ныл и жаловался на сырость, холод и ломоту в костях.
– Едем, - Принц кивнул на дорогу.
– Не похоже это на тракт.
– Не похоже, - согласился Принц, - да к какой-нибудь деревеньке приведет.
И они пустились рысью. Лес остался позади, перед ними развернулись поля. Под ветром шелестели нивы, кланяясь высокими, в пояс, колосьями, а вскоре показалось и село.
– Большая деревня, - сообщил Звездочет. Он любил подмечать очевидное.
Принц не ответил.
Они въехали на сельскую улицу. Дома выстроились по обеим сторонам, и как будто улыбались под лучами вечернего солнца. Впереди, на площади - оживленные поселяне.
– Э-э! Да у них праздник. Весь народ на площади. Глядишь, и нам даровое угощенье перепадет!
Они достигли площади в то время, когда мальчишка подносил пылающий факел.
– Эй, поселяне!
– крикнул старик визгливым голосом.
– Что празднуете?!
Парень, что очутился рядышком, поглядел на странников, заломил шапку на затылок и охотно ответил:
– Да ведьму казним. Перессорились из-за нее. Ниподистовна корову подоила, а молоко-то горькое, что твоя редька. У Матрены Осиповны куры петухами закричали, у Саввишны петух яйцо снес, у Пафнутия телега сама со двора укатила.
– Ну и дела!
– удивился старик и обернулся к своему спутнику.
– А ведьма-то никак вчерашняя наша знакомка. А и правильно! Нечего проказничать! Огня, еще огня!
– закричал он.
– Да поджигайте с разных сторон, чтоб разом полыхнуло!
Но Принц вмешался:
– Сожжете вы сегодня одну ведьму, завтра - другие придут. И ведьма она еще не ведьма, а ведьмочка, а спросят, как за настоящую.
Поселяне возмутились:
– Спустить с рук эдакое безобразие?! Семь
бед - один ответ. Авось, пронесет!– шумела раздраженная толпа.
Принц не мог допустить, чтобы обидели женщину, даже если она ведьма. "Драться придется", - с сожалением подумал он, и его тело привычно откликнулось на опасность: в миг перед изумленными поселянами очутился демон. Кожа его стала черного цвета, переменилось лицо, глаза блеснули злобным, багровым блеском, мускулы вспухли буграми, туго натягивая одежду.
Люди выдохнули и подались назад, ощерившись вилами и острыми кольями.
– Не нужно ее убивать, - прорычал Принц-демон, низким голосом.
– А и правда!
– вдруг сказал один мужик. Видно, он имел вес в делах - люди обернулись к нему.
– Ведьма нам отработает.
Происходящее перед сараем от ведьмочки закрывали головы и спины людей. Сколько она ни прыгала перед дверями, ни вставала на цыпочки - не сумела ничего разглядеть. Она поняла одно: что-то вызвало заминку, и казнь ее откладывается. Вот только на какой срок? И она опять и опять подпрыгивала, чтобы поглядеть в щелочку.
Двери сарая отворились, несколько человек решительно вцепились в руки и выпихнули упирающуюся ведьму на улицу. Ее поставили перед толпой и потребовали:
– Клянись! Клянись, как клянутся ведьмы, что отработаешь нам за свои проказы!
Ведьмочка увидела Принца и Звездочета, догадалась, что они и есть причина перемены в ее судьбе. Усмехнулась про себя. Поглядела на мрачные, решительные лица поселян и подняла обе руки вверх:
– Клянусь!
На ясном небе полыхнула молния.
Принца и Звездочета устроили на сеновале в том же доме, где столовалась ведьмочка. Хозяин оказался тем мужиком, который вступился за ведьмочку на площади. Он и пригласил Принца к себе.
– Да ты не бойся, - сказал русобородый хозяин, - я на тебя не донесу. Да и наши когда еще до города доберутся! Уйти успеешь. Угол у нас глухой, медвежий. Вот только ведьме доверия нету. Дело твое, но зря ты ее от смерти спас. Нам, конечно, облегчение, а то мы погорячились. Ты, выходит, от нас беду отвел. Должники мы теперь. Сегодня ночуй у меня, но завтра уходите. Нам с ведьмами и демонами не резон якшаться.
И проводил на сеновал, велев ребятам притащить одеял и простой ужин.
В сарае вкусно пахло свежим сеном, солнце пробивалось сквозь щели в стенах и вызолачивало их изнутри. Звездочет жаловался и ворчал по привычке, но Принц был доволен. Своего дома у него давно не было, а в чужих ночевать он не любил.
– Хитрит он чего-то!
– полушепотом говорил Звездочет.
– Ой, продаст он тебя ведьмам! Как пить дать - продаст!
– Не продаст!
– возразил Принц лениво, вытягиваясь на шуршащем сене.
– Чего ему меня продавать?!
– Как это "чего"?! Неужели не понимаешь?
– взвился Звездочет.
– Денег за это обещано, много денег.