Шаг к бездне

В поцелуе смешалось всё — горечь утрат, жажда тепла, благодарность, страх. Анна всхлипнула, но на этот раз это был не плач от боли, а почти счастливый вздох. Илья ответил, крепче прижимая её к себе. Она ощутила его ладонь на своей талии, и внутри словно вспыхнула искра, от которой тело дрогнуло. После ужаса последних дней эта близость стала неожиданным источником новых сил.

Через несколько мгновений они, не переставая целоваться, скользнули к невысокой тахте у стены — она пострадала меньше всего во время драки. Илья коротко хмыкнул, будто пытаясь разрядить обстановку:

— Надеюсь, Фёдор Иваныч не будет против, что мы воспользуемся его тахтой…

Анна невольно улыбнулась сквозь слёзы:

— В другой ситуации я бы рассмеялась. Но сейчас… прости, я…

— Всё нормально, — мягко сказал он и снова припал к её губам.

Тёплая волна страсти отодвинула прочь тяжкие мысли. Анна позволила себе довериться ощущениям: его губы целовали её шею, его руки осторожно, но решительно скользнули к её поясу. В ответ она прикоснулась к его плечам, чувствуя под ладонями натренированные мышцы и стараясь избегая раны. На контрасте с жёсткими ласками Мити здесь всё оказалось настолько бережным и глубоким, что у Анны защипало в глазах от слёз облегчения.

— Ты мне нравишься, — негромко признался Илья, перемежая слова с поцелуями. — Сразу понравилась. Но я сам не до конца осознавал, пока не попал в этот кошмар…

Она, не успев ответить, стянула его кофту и чуть опешила от вида забинтованного плеча с запёкшейся кровью. Он зашипел от боли, но продолжил аккуратно целовать её шею, ключицы. Анна ощущала, как дрожь бежит по телу. С каждой секундой нарастало желание отринуть страхи и просто отдаться этому моменту.

Осторожно, чтобы не задеть бинт, она провела пальцами по его груди. Он приник к её губам с новой силой, будто ища в них спасения. И она ответила, сбивая прерывистый ритм дыхания. Словно в тёмном море ужаса зажглась тёплая лампочка единственного счастья.

Они опустились на тахту. Анна помогла ему снять остатки верхней одежды. Он стянул с неё верх от спортивного костюма. Когда его ладони скользнули по оголённой талии, она выгнулась, сдерживая порыв, чтобы не застонать слишком громко. Внутри бушевало пламя, а снаружи она шёпотом выдавала бессвязные обрывки фраз. Илья завороженно смотрел на неё, целовал каждый дюйм кожи, который удавалось открыть. Это нежное уважение и страсть так отличались от самоуверенных и порой жёстких жестов Мити.

— Я… — хотела сказать Анна, но он прервал её поцелуем, глубоко и осторожно погрузившись языком в её рот. Потом отстранился на секунду и прошептал:

— Всё хорошо, да?

Она кивнула и притянула его назад. Её руки скользнули к поясу его брюк, а у самой от прикосновений к оголённой коже мурашки бежали по позвоночнику. Смесь адреналина и близости затмевала разум, и они целиком отдавались этому волшебству, разгоревшемуся в ночной тишине. Тахта, хоть и скрипела, но не проседала под ними, словно и она понимала, что им нужно хоть немного счастья среди такого опустошения.

Неудержимый порыв перешёл в сам акт, не громкий, а скорее проникновенно-тихий, полный обоюдного трепета: каждый ласковый жест Ильи, каждая реакция Анны — будто короткие лучи света посреди кошмара. Каждое касание говорило, что они ещё живы, ещё могут чувствовать. И в тот момент ни Митя с его устрашающими планами, ни коррумпированные боссы, ни боль утрат не существовали — всё отодвинулось, уступив место стихии близости, глубокой, искренней, такой, которая рождается лишь из взаимного доверия и сочувствия.

Когда, наконец, наступило короткое затишье, Анна тяжело дышала, лежа рядом с Ильёй на смятом покрывале. В углу комнаты, на полу, валялась наспех расшнурованная обувь, их одежда была разбросана. Анна уткнулась лицом в шею Ильи, закрывая глаза, и только тогда осознала, что она по-настоящему счастлива. Может, ненадолго, но это счастливое мгновение стало тем самым маяком в буре, который она так искала.

— Спасибо… — прошептала она, прижимаясь к нему. — Спасибо, что не даёшь мне сойти с ума.

Илья провёл пальцами по её волосам, дыша глубоко, ещё никак не отойдя от пережитого. Он легко усмехнулся:

— Я бы сказал, это был совместный вклад. — Он поцеловал её в висок. — Извини за эту тахту… Но это лучше, чем пол, правда?

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы:

— Да… Мне кажется, Фёдор Иваныч не сильно бы возражал, зная, в какой мы… ситуации.

— Не возражал бы.

Они лежали, наслаждаясь послевкусием близости. Анна вспомнила, как жёстко порой Митя обращался с ней: властный, чуть давящий, нетерпеливый в своих желаниях. А тут — всё по-другому. И, черт побери, ей это понравилось гораздо больше. Никакой навязчивой грубости, никакого эгоцентризма. Илья будто каждую секунду прислушивался к ней, оберегая от боли.

— Знаешь, — заговорил он после короткого молчания, — я не думал, что у меня в жизни может кто-то появиться после… той истории с заложницей. Я считал себя проклятым и неспособным на нормальные отношения. Но ты…

Анна прижалась к нему теснее:

— Я сама не думала, что смогу почувствовать в ком-то настоящую поддержку. Считала, что все мужчины думают лишь о себе. — Она криво улыбнулась. — Спасибо, что доказал обратное.

Минуты текли медленно, вкрадчиво. Они нашли старое покрывало, наскоро накинули на себя и оделись, чтобы не замёрзнуть. В уголке комнаты блёкло мерцал светильник, питающийся от аварийного аккумулятора, но его тусклого сияния хватало, чтобы видеть лица друг друга. Анна поймала себя на мысли, что за все последние дни такого спокойного момента не было. Даже в особняке Мити, при всей внешней роскоши, она ощущала себя игрушкой, а тут, в разгромленном доме, она впервые чувствовала свободу.

— Давай попробуем поспать, — предложил Илья. — Хоть пару часов.

Анна кивнула. Он устроился удобнее, бережно укладывая её к себе под бок, а она прижалась к его груди, слушая, как стучит его сердце.

— Ты… Только не исчезай, — проговорила она полушутливо, полусерьёзно. — Я столько раз уже теряла дорогих мне людей.

— Я здесь, — ответил он, убирая прядь волос с её щеки. — Держусь за тебя, а ты за меня, ладно?

Она улыбнулась, закрывая глаза. За окном всё ещё царила темень, но едва заметные серые полосы на горизонте говорили о скором рассвете. Анна взглянула на узорчатый потолок, расписанный трещинами, и подумала: «Федор Иванович, держитесь, где бы вы ни были. Мы найдём вас и Кравцова. Клянусь». Это было её внутреннее обещание. А рядом Илья, который не выпускал её из объятий, дремал или просто слушал, как она дышит.

Когда веки Анны стали наливаться приятной тяжестью, она успела ощутить, как Илья легонько целует её в висок, будто прощаясь с ней до утра. И она почувствовала, как много для неё значит это простое, короткое прикосновение.

Глава 7. Удавка затягивается

Утро застало Анну, дремавшую с Ильёй в обнимку. Первые бледные полосы рассвета скользнули по стенам разгромленного дома Фёдора Иваныча. Всё вокруг ещё дышало следами бури — не природной, а человеческой, которая прошлась по комнатам, ломая мебель и оставляя за собой один лишь хаос. Впрочем, для Анны это был единственный момент передышки за все эти жуткие дни. И пусть тахта едва выдерживала их двоих, а воздух пропах какой-то вонью, к которой они уже притерпелись, в эти пару часов она наконец ощутила покой.

Но теперь пришлось открыть глаза и ощутить, как на неё вновь обрушивается реальность. Тело задубело, мышцы ныли от усталости, в голове метались тревожные мысли. Разбитое стекло, перевёрнутые стулья — всё вокруг напоминало о налёте преступников.

Рядом шевельнулся Илья: он приоткрыл глаза, мгновение безмолвно глядел на неё, потом тяжело вздохнул. Похоже, состояние у него было примерно таким же — смесь усталости, остаточной радости от их близости и вновь нарастающей тревоги. Анна порадовалась, что он рядом, без него она совсем бы замёрзла.