Шаман

Командировочные деньги огромные нигде не свети. Восемьсот рублей – это сорок-пятьдесят зарплат иркутского рабочего. За такие деньги тебя там шлёпнут не раздумывая. Распредели купюры малыми частями и зашей в подкладку пиджака. Вся сумма тебе специально выдана червонцами, пятёрками, трёшками и рублями, чтобы ты в размене не нуждался. Деньги прячь, но за них не дрожи – если, не дай бог, разбойники нападут, отдавай им всё без сопротивления. Деньги мы тебе ещё выделим, главное – жизнь свою сбереги.

Документы с собой бери все – и паспорт, и служебное удостоверение, и доверенность столыпинскую. Распредели их по разным карманам и всегда думай, что кому показать. Доверенность свети только в самом крайнем случае. Не то она тебе вместо помощи одни неприятности принесёт. Если распустишь слух по губернии, что в неё приехал столыпинский ревизор, беды тебе не миновать. Зная о масштабе местной коррупции, тебя уже не бандиты шлёпнут, а служивые. Сенатская ревизия московского сыска всех многому научила. Держи это при памяти, сынок.

Гостиницу, в которой остановишься, выбирай с осторожностью. В самую престижную не лезь, в ней наверняка есть разбойничьи осведомители, а в дешёвую не суйся по причине засилья в ней всякого быдла – хулиганов да пьяниц. Найди средненькую, скромненькую, но обязательно с телефоном в вестибюле. Такие шантрапа предпочитает обходить стороной – с клиентов много не возьмёшь, а околачиваться возле неё опасно – портье в любой момент может дозвониться до полицейской помощи.

Как остановишься в гостинице, немедленно телеграфируй об этом Филиппову и мне. Это служебная необходимость. Мы должны знать, по какому адресу с тобой можно связаться, чтобы иметь возможность выслать срочное сообщение. Поэтому расценивай это как мой тебе приказ. Это вопрос и связи, и безопасности.

Ни с полицией местной, ни с жандармерией сам в контакт не вступай. О тебе никто ничего там не должен знать. Единственный чиновник, с кем ты можешь пересечься, – это исправляющий должность иркутского губернатора Юган. Он Столыпиным предупреждён, что к нему может обратиться за помощью его доверенный человек. О твоём приезде он знает. Но обращайся к нему только в самом крайнем случае, по самому неразрешимому без него вопросу. Пытайся везде выпутываться оперативно самостоятельно. Я знаю, что тебе будет сложно без помощи, но на то тебе судьбой наглая голова и дана, чтобы выпутываться там, где скромный сгинет.

Самое главное моё предостережение запомни внимательно: в тайгу один не вздумай полезть. Это категорически, и это не обсуждается. Я не хочу потом встречаться с твоим отцом возле запаянного цинкового гроба. Сибирской тайги нет места на земле опаснее. Там медведи, тигры, волки, рыси, ещё чёрт знает что. Не забывай про беглых каторжников, местных инородцев, характером невыясненных. Там на сотни вёрст вокруг дикие нехоженые места. Как только переговоришь с Черных и выяснишь у того точное место дислокации СЛТ, немедленно телеграфируй нам в Петербург и Москву. Мы через Столыпина приставим тебе несколько конных жандармов, вооружённых карабинами. Понял меня?

Пётр кивнул головой. Надо признаться, Кошко удалось его застращать. Озорное настроение у него полностью улетучилось. Он крепко задумался о предстоящей опасной командировке.

Они уже дошли потихоньку до Знаменской площади, на которой располагалось обширное жёлтое трёхэтажное здание Николаевского железнодорожного вокзала.

Кошко огляделся повсюду и внимательно посмотрел на Петра:

– Ну, всё, пришли. Через несколько часов мой скорый поезд. Найду здесь подходящий ресторан и буду ждать.

Пётр понимал, что они расстаются сейчас надолго. Быть может, навсегда. Глядя на своего начальника, он не мог подобрать нужных слов, чтобы с ним правильно попрощаться. Ценность этого человека в своей судьбе он осознал только сейчас. Грозного, своенравного начальника он, как это остро понял только сейчас, любил. Его гневных словесных выпадов и угроз ему в дальнейшем будет не хватать. Не над кем будет больше подшутить, испытывая сложные невероятные чувства одновременного восторга и ужаса.

Кошко был суровым человеком, но во многом копией характера Петра. Импульсивный, гневный, требовательный, но одновременно какой-то родной, близкий, способный похохотать над шуткой; на которого в случае беды можно всегда рассчитывать. Надёжный. Кто не побежит прятаться перед атакой врага. Который пойдёт с тобой до конца, отбросив рассуждения, не по правилам, а по принципу, по твёрдой непоколебимой сущности первородного мужского характера.

Кошко требовательно откашлялся, возвращая Петра к текущему (вероятно, в забытье его взгляд опять предательски остекленел).

– Хочу перед тобой, разгильдяем, похвастаться, – тихо сказал он, приподнимая рукав своего пальто и демонстрируя новейшее изобретение современности – наручные часы на кожаном ремешке 45 размером с дюйм. Даже при пасмурном освещении их золотистый корпус заиграл подвижными бликами света. Пётр ещё вчера заприметил на левом запястье начальника эти наручные часы – прогрессивный нательный прибор цены немыслимой, – и поэтому, пользуясь случаем, посмотрел на них с высоким любопытством уже без стеснения.

45

Немецкий предприниматель Ганс Вильсдорф в 1905-м году основал в Англии часовую кампанию «Wilsdorf & Davis», которая стала первой выпускать серийные наручные часы в золотом и серебряном корпусе с высокоточным швейцарским механизмом. В 1908-м году Ганс Вильсдорф основал часовой бренд «Rolex».

– Этот хронометр мне на днях подарил Император, – сказал Кошко, опуская руку, коротким движением кисти опуская рукав пальто, скрывая их от внимания. – Не знаю, скольких денег они стоят, но, судя по тому, что их совсем немного сделано, возможно, на их приобретение даже моего месячного жалованья не хватит. Император сделал заказ таких в Англии на пятьдесят штук, чтобы раздарить всяким заслуживающим его внимания чиновникам. Вот одни из них перепали и мне. Общение с Императором дело прибыльное, – Кошко в задумчивой грусти уголками губ улыбнулся. – Вещица для кабинетной работы весьма удобная, представительная, но в быту совершенно ненужная. Как я их на руку надел, так словно в наручники себя заковал – отныне боюсь рукой обо что-то удариться, руки начал мыть с робостью, боясь залить дорогостоящий предмет. Короче, недостатков у таких часов намного больше преимуществ. До тех пор, пока часовщики не начнут выпускать их ударопрочными да водозащитными, толку от них будет мало. Дорогая побрякушка, движение руки стесняющая. А не носить не могу – царь узнает, обидится.

Я вот что подумал, малец. Тебе придётся идти в сибирскую тайгу, в места дикие, опасные, и без хороших часов тебе там никак не обойтись…

Кошко достал из кармашка жилета серебряные карманные часы, свои прежние, которые Петром много раз наблюдались у него ранее. Практически новые, современные, на короткой серебряной цепочке. Кошко протянул их ему:

– Держи, это мой тебе подарок. Лучших часов сейчас не найти.

Пётр осторожно взял дорогостоящий предмет и быстро его рассмотрел. Открыв крышку (с небольшим хрустальным окошком, сквозь которое можно было смотреть время на этих часах даже закрытыми), он увидел на корпусе чёрное тонкое резиновое кольцо, которое, по-видимому, не пропускало под крышку воду. То есть часы Кошко были водозащитными. На белом диске циферблата с по кругу расставленными серебряными римскими циферками на центральной оси располагались две стрелки, минутная и часовая, а внизу на отдельной оси вращалась маленькая секундная стрелка. Нежное тиканье часов едва улавливалось, выдавая тем самым расположение внутри серебряного корпуса современного, прогрессивного механизма. С тыльной стороны располагалась откидывающаяся в сторону крышка, закреплённая на петле, открывающая доступ к внутреннему механизму. Пётр открыл её и увидел ещё одно резиновое колечко, ювелирно подогнанное под контур корпуса. Под медной пластинкой были заметны жёлтые шестерёнки, крепление камней на которых было усилено капельками зелёного лака. То есть часы были ещё и ударопрочными.

– Эти часы доработал мой знакомый часовщик, – прокомментировал Кошко увиденное. – Таких в природе больше нет. Он заверил меня, что эти часы не боятся воды, даже если упадут в лужу, и намного больше обычных стойкие к ударам. Проверять не советую, но сведения эти держи при памяти. Завод держат полтора суток, а ход времени удерживают с великой точностью – за месяц будешь подводить стрелку на одну минуту, не более.

Пётр захлопнул обе крышки и взвесил часы в ладони. Весили они чуть меньше его медных, самых простых, купленных при этом за немалые для надзирателя деньги. Безусловно, серебряные, новые выглядели на их фоне прогрессивным волшебством.