Шаман
Шрифт:
ГЛАВА 10
Они шли не останавливаясь до самого полудня и, несмотря на маленькую скорость, здорово вымотались. Даже Питти выглядел скверно: шамана качало из стороны в сторону, а когда он вознамерился сбить стрекозу извлеченными из паука стрелами, то потратил на это аж четыре штуки. Так и не найдя две из них, шаман вернулся к спутникам расстроенный и ворчливый.
– Смог бы я выжить в лесу, тратя на одну цель четыре стрелы, да еще половину из них теряя?
– поинтересовался он у Эля и сам же ответил: - Как бы не так!
– Ладно, - отмахнулся веснушчатый охотник.
– Ты лучше придумай, как теперь ее добить, копий-то нет!
Ветер, поднимаемый крыльями бьющейся на земле стрекозы, развевал им волосы.
– Дрянь крылатая… Она очень живуча, и стрелами ее не добить, потрачу все, останусь безоружным… - объяснял Питти, размахивая руками.
– Впрочем, что же это я?.. Рыженькая, а где твой дружок? Что-то его давно не видно.
– Прилип ты к этой стрекозе, что ли… - поморщилась Элоиз.
– Вообще, зачем ты ее трогал, никого не спросив? Даже Стэфи знает, что впереди нас ждет Анза с хорошей добычей.
– С двумя сороконожками!
– согласно закивал головой мальчик, сияя от возможности проявить свою осведомленность.
– Я очень люблю сороконожек, и сказал про это Анзе!
– Только вот я их не очень люблю… - совсем помрачнел Питти.
– Можешь не объяснять мне, девушка, почему ты не остановила меня, когда я собрался сбить стрекозу. Вообще можешь ничего мне не объяснять.
– Шаман, ты обиделся?
– захлопала ресницами Элоиз.
– Вот уж не думала, что ты на такое способен! Ты казался мне сильней и выше этого.
–
– Пошли, - мотнул головой Питти, приглашая степняков за собой.
– То есть, можете остаться смотреть этот спектакль до конца, но я лично иду к сороконожкам. Их нужно долго готовить, насколько я помню.
Тон его голоса был настолько мрачен, что даже любопытный Эль не спросил, что такое «спектакль».
Нельзя сказать, чтобы шаман испытывал к Элоиз сильные отрицательные эмоции, скорее наоборот, он умел быть благодарным, но неясность с лидерством в отряде его смущала. В конце концов, это Питти был направляем духами, это было его путешествие! Почему же теперь он вынужден почти подчиняться - и кому? Пауку и его подружке. Лесной человек так расстроился от этих мыслей, что некоторое время шагал в своем обычном темпе, забыв о больной ноге. Как и следовало ожидать, расплата пришла скоро - накатившая боль заставила шамана опуститься на траву. Рядом присел Клас: - Помочь?
– Ничего, я сам, только отдышусь немного…
– Я все хочу спросить, Питти… А ты уверен, что там, в горах, есть достаточно хорошие угодья, чтобы мы смогли привести туда племя?
– Поговори при случае с духами, - посоветовал шаман.
– Может быть, они расскажут тебе то же, что и мне… В горах прежде жили люди, у них там была крепость, и пауки не могли с ними справиться. Думаю, им было чем кормиться, если ты про пищу.
– Но, Питти… Это так далеко! Если бы вчера с нами было племя, то…
– То сейчас его бы с нами не было.
– Лесной человек с кряхтением поднялся и похромал дальше.
– Поговори с духами, Клас, ты же шаман. Правда, этим вечером камлать буду я, так что верни мне бубенцы и колокольцы. Через некоторое время они действительно встретили смертоносца. Анза позаботился о стоянке как мот: освежевал в меру своего разумения добытых сороконожек, собрал сухого топлива и даже постарался утоптать на месте стоянки жесткую траву. Сам паук был сыт: после ночного перенапряжения пища была ему просто необходима, и он потратил утро на охоту. Степь предоставляла богатый выбор добычи.
– Ты забыл про воду!
– важно объявил Питти, встав прямо перед пауком, потом торжественно повернулся к Элоиз: - Ну, давай свою железку, я пойду копать.
– Пожалуйста!
– Клинок сверкнул так стремительно, что лишь врожденная реакция спасла пальцы шамана.
Расставшись с мечом, девушка отошла в сторону и порывисто села на траву, обхватив руками колени. Клас заметил, что на ее глазах блеснули слезы, но Элоиз тут же отвернулась, всем своим видом советуя не приближаться. «Ты расстроена, маленькая?» -
паук чувствовал смутную вину. «Нет». «Ты прячешься от меня. Что ты скрываешь?»«Я ничего не могу от тебя скрыть, дурачок! Мне больно! Шаман хотел убить нас, теперь мы его спасли, но я по-прежнему его ненавижу!» «Я не чувствую этой ненависти в тебе». «Нет?.. Тогда что же я к нему чувствую? Надеюсь, я не влюблена, а?»
«Нет.
– Анза задумался, потом осторожно продолжил: - Ты простила его, как человек, но продолжаешь ненавидеть, как смертоносец».
«Я - смертоносец?!» - Девушка хохотнула вслух, и болтавший о чем-то с Элем Стэфи встрепенулся. «Анза, а как ты их убил?» - тут же послышался его любопытный голос.
«Несносный мальчишка!» - гаркнула на него Элоиз, приведя беднягу в полное недоумение, и разорвала контакт.
Поднявшись, она прошлась немного вокруг костра, уже разведенного хозяйственной Сойлой, отыскала глазами Питти - на некотором отдалении он нашел подходящую ложбинку и теперь ковырял землю мечом. Черные волосы развевались то в одну сторону, то в другую под порывами переменчивого степного ветра. Элоиз прикусила губы. Она - смертоносец?.. Такая мысль никогда не приходила ей в голову. Долго общаясь с пауками, девушка привыкла больше обращать внимание на свое отличие от восьмилапых, постоянно чувствовала себя человеком рядом с ними куда больше, чем в окружении людей. Сегодня впервые Элоиз задумалась о том, что постоянное общение с Анзой в самых разных формах не могло не сказаться на ее сущности. Она - смертоносец?.. Девушка посмотрела на свои дрожащие пальцы, и они показались ей корявыми, цепкими, похожими на когти восьмилапого. Да можно ли ей общаться с людьми? И что чувствуют ее спутники по отношению к ней, подружке паука? На миг она представила себя глазами Стэфи: бессердечная, расчетливая, плетущая паутину тварь… Тут же ей вспомнились крики людей, топчущих ногами крошечного Анзу, и волна противоречивых переживаний захлестнула сердце. Кто она?
Вечером все повторилось, с той только разницей, что паук не только добыл пищу и топливо, но и выкопал «колодец». Никто не спросил, сколько на это ушло времени и легко ли далась шестилапому такая работа, - все слишком вымотались. Даже привычные к долгим переходам степняки сильно устали, давала о себе знать бессонная ночь. Наевшись и напившись, все разместились вокруг костра и замолчали, думая каждый о своем. Неугомонный Стэфи попробовал было вступить в мысленный контакт с Элоиз, но был довольно грубо выдворен. Но вскоре мальчик изумился тому, что девушка сама подошла к нему, погладила по голове и даже поцеловала, после чего сделала несколько кругов вокруг костра и повторила то же со смертоносцем.
Питти рассматривал эти действия с обычной ухмылкой, которая, впрочем, время от времени сменялась гримасой боли - Сойла занималась его ранами. Зато Эль искренне переживал, чувствуя некоторую ответственность за рыжую девушку после произошедшей между ними близости.
– Стэфи! Пойдем-ка, поможешь мне поговорить с братом, - обратился он к мальчику.
– Есть дело.
Малыш, хоть и свернулся уже калачиком, намереваясь уснуть, с готовностью согласился выступить переводчиком, и через некоторое время небольшая речь была доведена до Класа. Получалось, Элю чрезвычайно хотелось утешить расстроенную чем-то Элоиз, но он смущался подойти к ней сам, вот и попросил заняться этим брата.
– Хорошо… - зевнул юноша.
– Все равно Питти собирался заняться камланием, никому спать не даст.
Он поднялся на гудящие ноги и пошел к Элоиз, покосившись при этом в сторону мохнатой громады паука, съежившегося на границе света и тьмы. Трудно привыкнуть к тому, что это чудовище стало их спутником и другом. Зато как же быстро Клас привык дважды в день есть жареное мясо, прежде достававшееся только во время праздников Гусеницы! Да и на ночь никто, похоже, даже и не собирается уходить от костра… Теперь не хватает только приучить себя, что добыча каждый раз должна ждать на месте стоянки, умерщвленная и освежеванная ручным смертоносцем. Проходя мимо Питти, юноша услышал его слова, обращенные к Сойле: