Шаман

Дариад нахмурился:

— А судья что скажет?

— Я с ним поговорю. — И Манало отправился к предводителю племени.

Огерн наблюдал за тем, как несколько бихару в белых балахонах расхаживают между поверженными телами, время от времени обнажая мечи и нанося удары.

— Что они делают?

— Добивают раненых, — печально вздохнул Дариад. — Это жестоко, я понимаю, но мы и так живем бедно, чтобы позволить себе кормить и поить еще с десяток раненых врагов.

— Это очень жестоко, — с отвращением проговорил Огерн.

— Но еще более жестоко было оставить их медленно умирать под палящим солнцем, — возразил Дариад. — И потом, вспомни: они пришли к нам обманом, подло напали и перебили бы нас всех до единого, если бы смогли.

Огерн вспомнил, как напали на Дариада пятеро немых, и промолчал.

— Тех, кто может ходить, мы отпустим. Они могут даже забрать своих верблюдов, но, если они попробуют вернуться и снова напасть на нас, мы убьем их на месте.

Тут с той стороны, где располагались шатры купцов, послышался крик. Дариад выкрикнул:

— Хаджфет! Зебра! Хаба! Охраняйте наших раненых!

— С каких это пор ты вождем заделался? — раздраженно буркнул один из названных Дариадом мужчин.

Дариад пожал плечами.

— Если вы считаете, что я не прав, делайте, как хотите!

С этими словами он развернулся и бегом бросился в ту сторону, откуда донесся крик. Огерн не отставал от юноши, следом за ним мчался Лукойо. На бегу Огерн оглянулся и заметил, что трое бихару остались около раненых, как велел Дариад, что-то было в этом юноше такое, из-за чего его слушались.

Они замедлили бег около шатров куруитов и увидели сбившихся в кучку пятерых торговцев — тех, которые и в самой деле торговались и менялись товарами с бихару.

— У них под балахонами только набедренные повязки, — сообщил судье один из кочевников, — никаких куруитских одежд. И оружия нет.

— Нам воины не разрешили, — объяснил один из торговцев.

— Ну, значит, это настоящие торговцы, — сказал, шагнув вперед, Огерн. — И единственные из всего каравана, не сомневаюсь. Почему вы привели сюда воинов?

— Это не мы их привели, а они нас, — отвечал торговец.

— Говорили, будет хорошая торговля, — подхватил другой. — Говорили, нам и товаров-то своих брать не надо — они нас всем обеспечат.

— Но вы же знали, что они воины, — нахмурился Дариад. — Неужели вам и в голову не приходило предупредить нас? Мы же вели с вами честный торг, мы поделились с вами хлебом и солью!

— Мы как только к вашему лагерю подъехали, — объяснил первый торговец, — эти люди нам сразу мечи к горлу приставили и говорят: «Скажете слово — вам конец».

— Ну да, а вам-то с какой стати о нас заботиться? — с отвращением выговорил Дариад. — Кто мы вам? — Юноша посмотрел на судью.

— Что мы будем с ними делать?

Торговцы в ужасе смотрели на предводителя бихару.

— Вот мое слово, — торжественно провозгласил судья, — мы отпустим их на волю, дав каждому по верблюду и по мечу, чтобы они могли защищаться от грабителей, но не более того.

— Нам останется не меньше тридцати верблюдов! — воскликнул один из кочевников. — Десяток шатров, мешки с товарами! Совсем неплохо.

— Да, но мы потеряли наших сородичей… — нахмурился Дариад.

— Смерть когда-то настигает нас всех, — напомнил юноше судья. — А наши товарищи погибли с честью. Но они умерли не по вине этих торговцев. Им бы следовало сказать нам правду, но все же они не заслуживают казни.

— Благородно, — оскалился Лукойо. — Но глупо. Разве они не могут снова привести к вам куруитов?

Кочевники переглянулись и улыбнулись.

— Могут, — кивнул Дариад. — Если найдут нас.

— Разве можно найти следы в песках? — хитровато проговорил один бихару. — Разве можно выследить сирокко?

— Никто не сумеет понять, Где прошли бихару, — пояснил судья. — Мы не оставляем следов, а когда хотим спрятаться — нас никому не найти, ну разве только если мы сами этого захотим.

— Но ведь нашли же вас эти воины! — воскликнул Лукойо.

— Это верно, — согласился судья. — Но ведь мы и не прятались. На самом деле мы даже хотели, чтобы нас нашли, чтобы нас нашел торговый караван.

Лукойо вспыхнул и промолчал. Но Огерн заметил:

— Эти воины знали, где вас искать, и сомневаюсь, что они искали кого-нибудь, кроме вас.

— А может быть, они следили за вами? — предположил один из кочевников.

Бихару зашептались, стали бросать недобрые взгляды на Лукойо, Огерна и Манало, который только подошел.

— Может быть, и за нами, — сказал мудрец. — Но может быть, они искали кого-то из вас.

— Дариада! — воскликнул Огерн — запрокинул голову и в тревоге посмотрел на юного кочевника. — Наверняка Дариада! Ведь они явились сюда переодетыми, стремясь обмануть вас, усыпить вашу бдительность!

— Верно! — яростно выкрикнул Лукойо. — С какой бы стати им таиться, если бы они искали нас одних? Они бы тогда явились открыто, выждали, пока мы покинули бы ваш лагерь, ушли бы подальше, а потом — потом они бы напали на нас из засады.

— В том, что они говорят, есть истина, — с тяжелым сердцем проговорил судья.

— Но… Дариад! — изумленно протянул один из стариков. — Малыш Дариад?!

Остальные Бихару обернулись к старику, но Манало твердо, уверенно проговорил:

— Все равно. Дело в Дариаде. Ты во многом неповторим, юноша. В тебе — великая сила. Любой из колдунов Улагана за считанные мгновения распознает такую печать судьбы.

— А с воинами был жрец Улагана, — вдруг признался один из торговцев.

— Где он теперь? — сурово сдвинул брови судья.

Торговец рассеянно огляделся по сторонам.

— Стоял рядом с нами, там же, где были дозорные.

— Я видел… видел, как он исчез, — еле слышно добавил другой торговец дрожащим голосом. — Он растаял в воздухе!

— Значит, и правда, дело в Дариаде, — помрачнел судья. — Нам нужно спрятаться и, вооружившись, защищать наших сородичей!

— Я не стану подвергать вас опасности! — воскликнул Дариад. — Я уйду, затеряюсь в пустыне!

Но прежде, чем судья успел вымолвить хоть слово, Манало сказал: