Шамиль

Результат пришел неутешительным. Бесплодие. Не такими словами, конечно, там все было завуалировано, абстрактно, дипломатично, но я и так все понял. Они давали надежды после лечения, но… это был явно не тем, что я хотел получить.

Я хотел поехать туда, поговорить с докторами, но только сейчас вспоминал, что Зара меня отговорила. Сказала, что нет в этом нужды, что доктора ошибаются и нужно просто сдать анализы еще раз. В другом месте. В другой клинике. Более надежной. Более проверенной.

Что мне помешало поговорить с врачами во второй раз, когда на и-мейл снова пришли неутешительные результаты? Истерика Зары. Она тогда так плакала, так кричала… я думал, у нее настоящий приступ, даже хотел вызывать скорую. Было не до остального, только страшно за супругу, которая будто бы на глазах теряла разум.

В третий раз я уже был уверен, что увижу в ответном письме из клиники.

Все те же слова, те же формулировки, та же дипломатичность.

К тому моменту я почти свыкся с этой мыслью. Не смирился, нет, но… начал постепенно понимать, что ничего не поделаешь. Значит, свыше так решили, а мне нужно принять это и как-то жить дальше.

– Что ты такое говоришь, Зара? – наконец, осмелился я на вопрос.

– Я так сильно тебя презираю, что даже не могу выразить это словами, дорогой муж, - выдохнула Зара, становясь напротив дивана, на котором я сидел в ее квартире. На улице был вечер, за окном было темно и туманно. Я приехал к ней сразу после разговора с Доценко.

– Объяснишься? – Нет, я уже ничему не удивлялся. А зачем? Мне регулярно вонзали нож в спину, нужно было привыкать к этому.

– Ты же испортил мне всю жизнь, Цахаев… - прошептала она.
– Если я только не влюбилась в тебя, если бы только слушалась мать, то не стала бы твоей подстилкой, не окунулась бы в эту грязь лицом! Ты же смешал меня с грязью, Шамиль… ты отвел мне позорное второе место… во всех смыслах этого слова. И сколько я не старалась для тебя, но сразу, как в дом привели эту русскую чужачку, твой взгляд изменился. Ты и сам не понял этого, а вот я увидела, я сразу рассмотрела твои чувства к ней. Ты заставил меня соперничать с ней, заставил унижаться, вести эту борьбу за твое сердце, хотя я изначально проиграла этот бой. У меня никогда не было шанса быть счастливой с тобой и не говори мне, что ты старался! Если бы ты хотел… ты бы украл меня, украл сразу, как мы закончили школу или хотя бы тогда, когда ты уехал жить в Москву! Но нет, ты держал меня, словно на привязи, уговаривая подождать, обещая, используя, как дешевую шлюху, пока находился дома, а я… сначала любила, потом верила, а затем… поняла, что у меня уже просто нет другого выхода. После близости с тобой у меня уже не было шанса выйти замуж за другого. Ты знаешь, сколько парней ко мне сваталось? Знаешь, какими красивыми, успешными и состоятельными они были? А я, дура, тратила годы, ждала тебя и только тебя, мечтала, что когда-нибудь мы будем вместе, надеялась, что Аллах вознаградит меня за терпение.

Настала гнетущая тишина, которую я не рискнул прервать. Я ждал, когда Зара продолжил и слушал ее с замиранием сердца. Надо же… сколько гнева она могла утаивать так долго… как глубоко и умело все скрывала и прятала… а я и впрямь слепой, ничего не видел, ничего не замечал.

Нет, конечно, после того, как Виктор выложил передо мной все факты, я понял, что Зара не желала мне добра, но понимать – одно, слушать все из ее уст – совершенно другое. Я все равно не верил. До последнего.

Это ведь была Зара… моя ласковая, милая, любящая Зара… с добрым сердцем и открытой душой…

Как же так? Когда она стала такой? Или это я сделал ее таким чудовищем?

Как так вышло, что я ничего не заметил?

– Ты лишил меня всего. У меня никогда не было нормальной жизни с тех пор, как мы закончили школу. Я годы провела в надежде, что ты женишься на мне и мы будем счастливы. У меня… о, Аллах, а ведь твоя русская права, у меня даже образования нет! Я никто и ничто, понимаешь?! Я зависимая от тебя дура. Прислуга, кухарка, подстилка. Кто угодно, но только не жена. Не спутница по жизни. Не личность, которую ты уважаешь. Может быть, ты когда-то и уважал, может быть, любил, но сейчас не осталось ничего из этого. Я позволила тебе слишком многое и теперь мне с этим как-то жить. Я даже не знаю, как…

– Поэтому ты так поступила? Поэтому обернула меня против Ульяны? Ревновала, злилась?

– Боялась. Я боялась, что рано или поздно, ты откажешься от меня. Я ведь не совсем дура, пусть у меня и нет диплома столичного вуза, я видела, как ты отдаляешься от меня, как меняешь свое отношение, как тянешься к ней, а после того случая в больнице…

– Что тогда произошло?

– Я поняла, что не только ты тянешься к ней. Она тоже потянулась к тебе в ответ. Она полюбила тебя, и я это увидела очень четко. И решила действовать.

– Да уж… ты начала действовать… это мягко сказано.

– Я не могла дать тебе детей… ты, наверное, уже знаешь, раз узнал обо всем остальном… и я испугалась, что рано или поздно ты поймешь, что к чему, и это станет отличной мотивацией оставить только одну жену. Полюбившуюся жену. Ульяну.

– Почему ты просто не рассказала мне? Я бы поддержал тебя…

– Да ты что, - злорадно усмехнулась Зара. – Ты? Поддержал бы? Ты появлялся у меня раз в неделю, когда хотел, мог днями не отвечать на звонки, я здесь как вещь, диван, на котором ты сидишь, имел для тебя большее значение, чем я! По крайней мере, так я поняла из твоего отнповедения… Шамиль… мы практически ни разу никуда вместе не выходили. Ни в ресторан, ни в торговый центр, ни в кафе или кино… Я прожила здесь почти полтора года в полном одиночестве. Ты приходил только иметь меня, когда приспичивало, а Ульяна не давала! И не смей говорить, что это не так!

– Я не знал… не знал, что все так плохо… не знал, что у тебя проблемы со здоровьем, что ты так страдаешь здесь… со мной…

– У меня не просто «проблемы» со здоровьем, Шамиль… Я никогда не смогу иметь детей, потому что… потому что когда ты выбрала тебя! После нашей близости, я забеременела, а мать об этом узнала… она… заставила меня сделать аборт, чтобы отец и братья ничего не узнали, но они все равно узнали! Думаешь, я тогда шутила, когда резала себе вены или это было от хорошей жизни? Я ненавижу тебя за все то, что ты отнял у меня… Я никогда не смогу стать кому-то любящей женой и никогда не стану матерью… ты это понимаешь? – с надрывом спросила Зара, едва сдерживая слезы, крупными каплями застывшие в глазах.

– Я… я ничего не знал…

– Конечно, ты никогда ничего не знаешь! Твой первенец так и не родился, ты превратил мою жизнь в ад, но не заметил, в этом весь ты, Шамиль! Ты замечаешь только когда тебе больно, только когда тебе плохо!

– Почему же ты согласилась выйти за меня?

– А что мне еще оставалось? Родители меня презирают, они даже не смотрят на меня, когда мы в одной комнате, они не знали, куда меня деть! Братья не понимают, только Тагир всегда был на моей стороне… Знаешь, какого это, когда родня тебя ненавидит, потому что ты виновница позора, который затронул их всех?

– Тагир тебе помог?

– Да.

– Я догадался сразу. Сам.

Тагир был старшим братом Зары. Тем самым, что рвался с оружием к нам в дом, когда наша интимная связь с его сестрой была обнародована.

– Он продал обе свои машины, чтобы я смогла получить те справки из клиник. Своих денег у меня никогда не было, а если бы я сняла такую сумму с карты, что ты мне дал… ты бы все узнал. Договориться со здешними врачами оказалось очень непросто. Поначалу каждый из них не хотел даже слушать меня. Но потом, когда они видели мои слезы и деньги наличными… они меняли свое решение. Отдавали указание своим медсёстрам или секретарям и закрывали глаза на «ошибку». Если что, они будут утверждать именно так, сами мне говорили. Никто не застрахован. Там бумажку перепутали, здесь что-то не так напечатали. Всякое случается…

– Да уж…

– Тагир с радостью помог мне. Он ни секунды не желал меня отдавать тебе второй женой. Мало нам было позора из-за тебя… так еще и это… русскую берешь первой, а меня – второй. Словно издеваешься… наверное, издевался.

– Я никогда над тобой не издевался, Зара. – Я поднялся со своего места после того, как супруга закончила свой монолог. – Я любил тебя. Искренне, всем сердцем. Моя ошибка в том, что я лишил тебя невинности, мне стоило отказаться от тебя ради нашего общего блага, когда отец впервые запретил мне женитьбу. Тогда наши жизни сложились бы лучше, проще… Но моя вина не оправдывает и не умоляет того, что ты сделала. Она не может ничего исправить. Я едва не отправил на тот свет ни в чем неповинную женщину, носящую под сердцем моего ребенка. Ты понимаешь, что это значит?