Шардик

— К чему вы это?

Зельда остановился и окинул взглядом широкое груботравное пастбище. Потом сел наземь, и Кельдерек после минутного колебания последовал его примеру.

— Возможно, особам нашего звания не пристало сидеть здесь, — сказал Зельда, — но я предпочитаю разговаривать вдали от посторонних ушей. И сразу предупреждаю, Кельдерек: в случае необходимости я буду отрицать самый факт нашего разговора.

Кельдерек промолчал.

— Пять с лишним лет назад мы захватили этот город, и сражавшиеся тогда люди все до единого знают, что мы сделали это по воле владыки Шардика. Но какова сейчас его воля? Неужто я один задаюсь таким недоуменным вопросом?

— Нет, полагаю.

— Знаешь, что мои солдаты распевали после взятия Беклы? «Обнимем дев, поднимем чаши! Наш Шардик с нами! Бекла наша!» Больше они ничего подобного не поют. За четыре года постоянных походов в южные провинции былое воодушевление из парней повыветрилось.

На Змеиной башне — юго-восточной башне Дворца Баронов, находящейся в четверти лиги от них, — Кельдерек различал фигуру солдата, облокотившегося на парапет. Очевидно, он получил приказ высматривать Гед-ла-Дана на дальних подступах к городу, но по его ленивой позе было ясно, что он пока еще ничего не увидел.

— С какой целью Шардик вернул нам Беклу? Чтобы навсегда сделать нас сильными и богатыми, как думают мои люди? Тогда почему Эркетлис по-прежнему воюет против нас? Чем мы прогневили владыку Шардика?

— Ничем, насколько мне известно.

— Владыка Шардик убил Гел-Этлина, самолично вколотил тому башку в плечи, и после взятия Беклы ты, я и все остальные верили, что волею Шардика мы в два счета одолеем Эркетлиса и захватим Икет.

— Это обязательно произойдет.

— Кельдерек, будь ты не король Беклы и верховный жрец Шардика, а любой другой человек — какой-нибудь губернатор провинции или подчиненный командир, — я бы тебе ответил: «В таком случае лучше, чтобы это произошло поскорее, твою мать». Не стану ходить вокруг да около. Вот уже четыре года мои солдаты сражаются и гибнут. Сейчас они готовятся воевать и умирать на протяжении еще одного лета, причем боевой дух у них не на высоте. Скажу честно: если не брать во внимание волю Шардика и оценивать положение вещей с полководческой точки зрения, я не вижу никаких оснований рассчитывать на победу в этой войне.

Похоже, кто-то окликнул снизу дозорного на башне: тот перегнулся через парапет, несколько секунд смотрел вниз, а потом выпрямился и вновь уставился в даль.

— Только благодаря владыке Шардику мы одержали верх над Гел-Этлином, — продолжал Зельда. — Если бы не он, мы бы ни в жизнь не разбили бекланскую армию, с нашим-то необученным войском.

— Никто никогда и не говорил обратного. Сам Та-Коминион прекрасно понимал это перед битвой. Тем не менее мы победили — и захватили Беклу.

— А сейчас тратим все силы только на то, чтобы сдерживать Эркетлиса. Нам его не одолеть, как бы мы ни старались. По нескольким причинам. Полагаю, в детстве тебе приходилось бороться, бегать наперегонки и тому подобное. Помнишь случаи, когда ты знал наверное, что твой соперник сильнее и ловчее тебя? Как полководец Эркетлис не имеет себе равных, а большинство его солдат и командиров прежде служили в южной охранной армии и обладают необходимым военным опытом. Многие из них сражаются за свои дома и семьи, поэтому готовы терпеть любые тяготы. В отличие от нас — захватчиков, обманувшихся в надежде на быструю наживу. Наши люди уже давно понимают, что у нас что-то не ладится. На юге раздобыть продовольствие не составляет труда. То есть мы не можем лишить войско Эркетлиса пропитания, а им ничего большего и не требуется. Но самым своим существованием они создают сложности для нас. Покуда они остаются непобежденными, они подогревают недовольство и волнения по всей империи — от Гельта до Лапана — среди старых хельдрил и прочих людей, несогласных с нашей политикой. Эркетлису нужно лишь поддерживать свою армию в боевой готовности, а вот нам нужно сделать гораздо большее: мы должны нанести ему сокрушительное поражение, прежде чем сможем вернуть бекланцам мир и процветание, которых они лишились по нашей милости. Но печальная правда в том, Кельдерек, что у меня — с военной точки зрения — нет никаких оснований считать, что мы сумеем разбить Эркетлиса.

Дозорный на Змеиной башне вдруг замахал руками, указывая на юго-восток. Потом, сложив ладони рупором, что-то прокричал вниз и убежал с балкона.

— Гед-ла-Дан будет здесь меньше чем через час, — сказал Кельдерек. — Вы делились с ним этими своими соображениями?

— Нет. Но у меня нет причин полагать, что он смотрит на наши военные перспективы более оптимистично, чем я.

— А что насчет помощи, которую предложат нам делегаты на завтрашнем Совете?

— В чем бы она ни заключалась, ее явно будет недостаточно. Провинции никогда еще не оказывали нам сколько-нибудь существенной помощи. Ты должен понимать, что в настоящее время мы с трудом удерживаемся в Лапане. Сейчас не мы, а Эркетлис планирует пойти в наступление.

— И у него есть такая возможность?

— Как тебе известно, недавно к нему пришло подкрепление из Дильгая — двухтысячное войско под командованием барона, якобы действовавшего без ведома дильгайского короля. По слухам, Эркетлис считает, что теперь у него достаточно боевых сил для того, чтобы не только защитить Икет, но и атаковать нас, и он собирается продвинуться на север дальше, чем когда-либо прежде.

— Он что, пойдет на Беклу?

— Думаю, все будет зависеть от того, насколько успешно он начнет. Но по моему личному мнению, Эркетлис может обойти Беклу далеко стороной, чтобы показать свою силу в краях к северо-востоку от нее. Допустим, он просто скажет дильгайцам, что поведет их домой, на север, уничтожая все на своем пути. А вдруг они поставят своей целью разрушить Кебинское водохранилище?

— Разве вы не сможете остановить их?

— Не знаю. Но я предлагаю тебе, Кельдерек, два варианта дальнейших действий, а если оба тебе не понравятся, считай, что я ничего не предлагал. Первый вариант: нужно немедленно начать с Эркетлисом переговоры о мире. Поставить условием, что в нашем владении останется Бекла вместе с северными провинциями и всеми территориями к югу от нее, которые мы сумеем занять. Конечно, нам придется отдать Йельду, Белишбу и, вероятно, Лапан — вместе с Саркидом, ясное дело. Но у нас будет мир.

— А второй вариант?

Впервые за все время разговора Зельда повернулся и в упор посмотрел на Кельдерека; темные глаза и черная борода генерала резко контрастировали с красным воротом плаща. Он неторопливо достал нож, взял двумя пальцами за кончик рукоятки, подержал на весу несколько мгновений, а потом отпустил — и клинок, дрожа, вонзился в землю. Наморщив нос и коротко сопнув, словно от едкого запаха дыма, Зельда выдернул нож из земли и вложил обратно в ножны. Смысл намека не ускользнул от Кельдерека.

— Я понял с самого начала — да-да, с того самого вечера, — что в каком-то смысле судьба Ортельги в твоих руках. Еще прежде, чем вы с Бель-ка-Тразетом отправились на Квизо, я точно знал, что ты принесешь нам удачу и могущество. Позже, когда первые слухи о медведе достигли Ортельги, я сразу поверил в возвращение Шардика, поскольку своими глазами видел, как ты устоял против гнева Бель-ка-Тразета, и еще тогда понял, что на такое способен только человек, владеющий истиной. Именно я посоветовал Та-Коминиону перейти ночью через «мертвый пояс», рискуя жизнью, и разыскать тебя в лесу. Я первым из баронов присоединился к нему на следующее утро, когда он вышел на берег следом за владыкой Шардиком. И во время битвы в Предгорье именно я возглавил первую атаку на армию Гел-Этлина. Я никогда не сомневался во владыке Шардике — и сейчас не сомневаюсь.

— Так в чем же дело?

— Отпусти владыку Шардика! Отпусти — и посмотрим, что будет. Может, ему не угодно, чтобы мы продолжали войну. Может, у него совсем другой замысел. Мы должны довериться Шардику, при надобности даже признать, что мы неправильно истолковали его волю. Если мы освободим медведя, возможно, он откроет нам некое важное знание, пока для нас недоступное. Ты уверен, Кельдерек, что мы не препятствуем замыслу Шардика, держа его здесь, в Бекле? Я лично пришел к мнению, что замысел этот не предполагает продолжения войны: в противном случае к настоящему времени мы уже видели бы свет в конце тоннеля. Где-то мы сбились с пути нашего предназначения. Отпусти медведя и молись, чтобы он вывел нас из темноты, где мы блуждаем сейчас, обратно на верный путь.

— Отпустить владыку Шардика? — медленно произнес Кельдерек. Никаким другим своим шагом он не положил бы скорее конец и своему правлению, и поискам божественного откровения. Нужно любой ценой заставить Зельду отказаться от этой опрометчивой, суеверной мысли, чреватой совершенно непредсказуемыми последствиями. — Отпустить владыку Шардика?

— Да, и последовать за ним, всецело на него положившись. Ибо если мы действительно чем-то не угодили Шардику, то явно не недостатком смелости и решительности в боях, а недостатком веры в него.