Шарф Айседоры

Лицо у Тамары было простоватым и открытым: курносый нос, темно-рыжие брови и ресницы, пухлые губы. А глаза у нее красивые, подумал Веня, смешливые и странные, желтые с зелеными искорками, как у кошки. Совсем не такой он представлял бывшую любовницу Минасяна. После характеристики Инны Тереховой Трофимов ожидал увидеть размалеванную рыночную бабищу, но Тамара Лисицына, хоть и была немного резковатой, но не производила впечатления хамки и истерички. Вполне милая девушка, веселая, только со вкусом у нее некоторые проблемы: перламутровая ярко-розовая помада на губах и цветочный запах духов – совершенно не вязалось все это в его воображении с образом огненной ведуньи-колдуньи.

– Ну, входите, – Тамара неуверенно отстранилась. – Что вам надо-то?

– Том, ну что ты человека в прихожей держишь? Проводила бы в комнату, чаем угостила, – упрекнула Ася и ускользнула в комнату.

Тамара придирчиво оценила чистоту трофимовских чоботов, вытащила из обувного шкафчика женские тапочки и поставила их перед Веней.

– Снимайте ботинки и в кухню проходите, – сказала девушка и удалилась, постукивая волшебной палочкой по стенам.

Трофимов разулся, сунул ноги в велюровое нечто с аппликацией в виде косорылых кисок и осмотрелся. Квартирка была малогабаритной двушкой: небольшая прихожая; справа дверь в одну комнату, куда ушла Ася; другая комната – прямо по курсу; в кухню, которая соседствовала с санузлом, вел маленький Г– образный коридор – не заблудишься, даже если очень захочешь, но Веня сделал финт ушами и осторожно заглянул сначала в одну комнату, потом в другую, где пряталась от своего бывшего подруга Лисицыной.

Ася, забравшись с ногами на диван, курила и пила дешевое вино из граненого стакана. Заметив Трофимова, девушка удивленно и вопросительно на него посмотрела миндалевидными глазами, которые он недавно принял за китайские.

– Заглянул, чтобы поблагодарить за гостеприимство, – подмигнул ей Веня, стремительно оглядев пространство.

Обстановка в комнате была бедной: старомодные дорожки на потертом паркете, комодики, белые кружевные салфетки, доисторическая швейная машинка в углу, сборная мебелишка – и никаких намеков на то, что в квартире прячется мужчина. На журнальном столике стоял фужер с отпечатком розовой помады на краю, к нему явно приложила губки Тамара, окурки в пепельнице однородные, в качестве закуски – шоколадка, сыр и яблоко, порезанное дольками. Бутылку открыли явно женской рукой, за зеленым стеклом в темной жидкости плавали крошки от пробки, сама пробка, вернее, то, что от нее осталось, лежала в пепельнице. Только бестолковые дамы способны так изуродовать пробку штопором. Значит, Минасяна здесь нет, но нельзя исключать возможность, что сердобольная Лисицына прячет его где-нибудь в другом месте.

– Вина хотите? – спросила Ася без особого энтузиазма в голосе.

– Я на службе не потребляю, – отказался Веня и положил на столик перед Асей свою визитку. – Позвоните, если вдруг возникнут проблемы с бывшим. Помогу, чем смогу.

– Спасибо, – скупо улыбнулась Ася, в его помощи она явно не нуждалась. Что, впрочем, Трофимова не сильно расстроило, влезать в чьи-то любовные разборки – себе дороже. Веня вышел и, стуча пятками по полу, прошел в кухню. Велюровые чудовища оказались ему малы размеров на пять.

– Ася у нас – Наталья Гончарова номер два. Пройти мимо такой красоты ни один мужик не в состоянии, – ехидно заметила Тамара, неверно истолковав его поход в комнату. По мнению Трофимова, на Гончарову Ася совсем не походила, но была действительно очень красивой девушкой. Правда, совсем не в его вкусе. Вот Инна… – Чайник вскипел, – прервала поток его фантазий Тамара. – Кофе нет, могу чай организовать, – предложила Лисицына, посмотрела на ноги Трофимова и хихикнула.

– Нет уж, спасибо, – отказался Трофимов. – Вдруг вы меня напоите заговоренными травами, и у меня вырастут козлиные рога и копыта.

– Вот еще, буду я понапрасну волшебные снадобья переводить, – хмыкнула Лисицына. – У меня есть «Майский» и со слоном. Советую «Майский», слона купила в исследовательских целях, наслушавшись ностальгических воспоминаний мамы о временах, когда все были равны.

– Да, у меня родители тоже эту дрянь покупают из патриотических соображений. Еще мерзопакостные пельмени в красно-белой упаковке и ливерную колбасу. Правда, ливерная колбаса – это действительно вкусно.

– Ага, я ее обожаю, – Тамара сглотнула слюнки. – Может, бутерброд хотите? С сыром. Колбасы у меня, к сожалению, нет.

– Нет, спасибо. А где ваша мама? – машинально спросил Трофимов. В первой комнате, в которую он заглянул, явно обитала мать Лисицыной. Там даже запах был другой, медицинский, свойственный помещениям, где живут пожилые больные люди.

– В больнице она, онкология, – коротко сказала Тома и отвернулась, подтвердив догадки Трофимова. – Хотела ее на Новый год забрать, не разрешили. Иммунитет слабый у нее.

– Извините, – смутился Веня. – Работа у меня такая – вопросы задавать.

– Вот и задавайте, только по делу, – огрызнулась Лисицына, насыпав заварку в маленький пузатый чайник с красными маками. – Объясните наконец, что вам от меня надо?

– Мне ваш адрес дала Инна Терехова, – начал издалека Трофимов.

Тома резко обернулась, рассыпав заварку из коробочки с чаем по полу.

– Ну? – спросила она с вызовом. – Что эта стерва вам обо мне наплела?

– Я по поводу Левона Минасяна, – сменил тему Трофимов, Лисицына ему вдруг стала неприятна, не следовало ей имя Инны склонять. Похоже, Терехова была права. Тамара эта – истеричная баба, чуть что, сразу в позу борзого воробья встает.

– Да, Терехова мне на днях звонила, интересовалась, не у меня ли Левон. Он что, правда, пропал? – спросила Тома и уселась на табуретку, забыв об обещанном чае.

– Правда. Вы разве телевизор не смотрите?

– Смотрела, когда он у меня был. Я его продала, деньги понадобились срочно. С работы меня уволили. Просила Инну, чтобы она меня не увольняла, пока я новую работу не найду. Мне же никак нельзя без работы! Мне маму поднимать надо, а лекарства бешеных денег стоят. Все равно вышвырнула.

– Насколько я знаю, Терехова просто выполняла свою работу. На вас ведь жалоба поступила, – сказал Трофимов, пытаясь Инну оправдать.

– Да что вы говорите? – ухмыльнулась Тамара. – А вы в курсе, кто жалобу эту настрочил? Эта дамочка вообще за людей никого не считает – ясно вам! Я, правда, не узнала ее сначала. Думала, просто швабра какая-то богатая, вот я и поставила ее на место, чтобы не зарывалась. Да даже если бы знала, что овца эта – Марина Гольц, то все равно бы построила ее! Если ты звезда, это не значит, что все должны на задних лапках перед тобой скакать и в попу целовать. Уважение к людям надо иметь!

– Допустим, вы поступили справедливо. Но скандал, который вы учинили Минасяну в присутствии покупателей… Это, по– вашему, нормально?

Тамара заметно скисла.

– Ненормально. Да, виновата я. Сорвалась. У мамы кризис случился, я в больнице всю ночь дежурила… думала, она до утра не доживет. Приехала на работу, а Левон мне вместо утешений заявляет, что он меня никогда не любил, оказывается, а просто так со мной встречался. Ладно, проехали, – Тамара сгорбилась, похлопывая по коленям ладошками. Руки у нее были пухленькие, с небольшими аккуратными пальчиками, без колец и маникюра, ногти овальные, подстрижены коротко и из-за этого казались детскими. Они сидела к нему боком, Веня случайно заметил, что одна нога у нее босая, и смутился: стопа у девушки тоже была маленькая. Тома, не заметив его внимания, машинально нащупала ногой на полу тапку и спрятала от Трофимова свои аккуратные пальчики. – Я на рынок сейчас устроилась, бельем торговать, типа, французским, – хихикнула девушка. – Платят меньше, но зато понтов у покупателей почти нет. Только бывают такие, что грязные трусы возвращают.

– В каком смысле?! – ошалел Трофимов.

– Поносили и обратно принесли, деньги требуют вернуть.

– Как это?

– А так, типа, модель трусов недостаточно ярко подчеркивает все прелести зада. Стоит, доказывает, что я ей обязана, грозит, требует! Пока на хрен не пошлешь, не понимают, что такие вещи делать нельзя. Да, на рынке проще. За недостачу только отсчитывают. Я вообще фигею. За первую неделю работы у меня четыре лифчика уперли и несколько трусов. Я в шоке была, не понимала – как это так? Смотрю же за вещами внимательно, не новичок в торговле. Потом воровку за руку поймала и в очередной раз припухла. Дамочка за сорок, вежливая, в шляпке, пальтишко драповое – прощай, молодость, на училку похожа, не подумаешь, такая приличная с виду. Так что она делала: один бюст покупала, два тырила. Главное, покупала скромное такое бельишко, хлопковое, а тырила – с претензией на будущий сумасшедший секс. У нее, значит, эротические фантазии, а я обязана их оплачивать! Нимфоманка поганая. Я Сафару – хозяину точки – ее сдала, чтобы разобрался с ней по-мужски. И что вы думаете! Буквально на днях с рынка домой тащусь. У нас там недалеко ресторан дорогой. Смотрю, Сафарчик к ресторану подруливает, выходит, тачанку свою обегает, дверку переднюю открывает, и оттуда выпархивает училка эта с букетом гвоздик, вся из себя счастливая, в новом пальте! Он ее под ручку нежно берет и в ресторан препровожает, аки фарфоровую статуэтку. Девкам с утра настучала. Оказывалось, все в курсах, что Сафар по уши в эту клюшку втрескался и даже жениться на ней собирается. Я фигею, дорогая редакция!