Шарф Айседоры

Шахов покосился на Ивана Аркадьевича, прикидывая, блефует режиссер или нет. Лицо Варламова было непроницаемо, но взгляд ничего хорошего не обещал. Сергею Владимировичу стало не по себе. Он, конечно, не прочь был бы Левушку замочить: под монастырь его подвел, скотина, но елка у него одна, и планы на нее у Шахова имелись несколько другие: нарядить пушистую красавицу в новогодний наряд, а не трупы под ней зарывать. К тому же мерзлую землю копать совсем не просто. В общем, Сергею Владимировичу очень хотелось, чтобы Лева все честно рассказал.

– Сами вы гомики, – сказал Левон, почесал коленку в драном чулке в мелкую сеточку и закрыл глаза.

Варламов с Шаховым медленно поднялись. Минасян приоткрыл один глаз.

– Ладно! – недовольно буркнул он, и мужчины уселись обратно на диван – с некоторым облегчением.

* * *

Кожа гладкая, как атлас. Волосы – золотистый шелк. Губы – сладкий цветочный нектар. Глаза – холодные, как Байкал. А душа ее…

– Ну? Что уставился? – Марина шутливо щелкнула Левона по носу, прервав его романтический анализ тела возлюбленной, и перевернулась на животик.

– Люблю, – запоздало отреагировал Левон, осыпая лопатки Марины поцелуями.

– Меня все любят, потому что я – звезда, – заключила Марина.

Левон резко сел, насупился, отвернулся от любовницы, подтянул к себе простыню и раздраженно заткнул ее между ногами. Да, она – звезда, знаменитая актриса, о ней пишут в газетах и светских хрониках, ее фото мелькает в глянцевых журналах, ее приглашают в ток-шоу, сериалы с ее участием транслируются в самое рейтинговое время. А он – всего лишь аспирант геофака МГУ, подрабатывающий в салоне связи менеджером. Он сам прекрасно знает, что недостоин ее внимания, но она спит именно с ним, а не с Томом Крузом или Безруковым. Именно он, Левон Минасян, а не какой-нибудь Бред Питт, ласкает ее тело и удовлетворяет ее в постели. Так зачем же постоянно подчеркивать свое превосходство?

Левон злился, но поделать ничего не мог. Марина издевалась над ним постоянно, и делала это с удовольствием.

Они познакомились в салоне, где Левон трудился. Марина заглянула в магазинчик, чтобы… зарядить свой телефон! Продавец Тамара, дура рыжая, возмутилась, и Марина потребовала позвать менеджера, его то бишь.

Серебряная болоньевая курточка, темные очки, стильная кепка, микроскопические шортики и длинные стройные ноги… Точнее, сначала Левон увидел ноги, а уже потом курточку, шорты и все остальное. Не следовало ей расстегивать куртку! Левон уставился на ее красивую грудь и вспотел: плутовка натянула полупрозрачную облегающую кофточку и не посчитала нужным надеть бюстгальтер. Естественно, он согласился зарядить ее телефон! Он и сапожки ей почистить не отказался бы. Все, что угодно, лишь бы она не ушла.

Чтобы не томить ее в зале, пока мобильник заряжается, Левон, как истинный джентльмен, предложил девушке пройти в офис и выпить кофе. Там нахальная посетительница добила его окончательно, эффектным движением избавившись от головного убора и спрятав в сумочку очки. Золотая волна длинных волос рассыпалась по ее плечам, а когда ореол развеялся, Левон обалдел и впал в состояние анабиоза, не в силах поверить, что в непосредственной близости от него, в кресле, закинув одну длинную ногу на другую длинную ногу, сидит звезда Марина Гольц собственной персоной. Взять себя в руки ему удалось не сразу. Левон прикинул, что звезде не понравится, если он будет вести себя, как больной на всю голову поклонник. Поэтому он, подавив в себе желание рухнуть перед ней на колени, скупо улыбнулся и вежливо сказал, что для него большая честь видеть прекрасную актрису Марину Гольц в их скромном салоне. Марина громко расхохоталась. Левон смутился и ринулся к кофейному аппарату, чтобы свое смущение скрыть. Как назло, приличного кофе в наличии не оказалось, и ему захотелось расстрелять весь персонал разом, а дуру Тамару, хлебавшую кофе чаще всех, в первую очередь. Угощать звезду растворимой бурдой было стыдно. Спасло от позора его в тот момент лишь то, что звезда передумала ждать и попросила вернуть ей телефон.

Левон проводил ее до дверей и пожелал удачи, с сожалением заметив, что кофеем угостить ее не получилось. Марина подмигнула ему зеленым глазом и неожиданно предложила исправить положение: встретиться вечером и выпить кофе в «Кофе-Хаусе» на Пушкинской.

Актриса уже ушла, а Левон все тупо смотрел ей вслед. Фантастика – звезда спустилась с небес и одарила его своим вниманием! Перед глазами проплыли картины из голливудского фильма «Ноттинг Хилл» с Джулией Робертс и Хью Грантом, история любви знаменитой актрисы и владельца затрапезной букинистической лавочки, и Левона чуть не стошнило. Фильм ему, в принципе, нравился, но ведь так не бывает! «Не бывает такого. Не бывает!» – уговаривал он себя, чтобы вернуть ошалевший мозг в состояние покоя. К тому же он далеко не Хью Грант, а Марина Гольц, судя по светской хронике, на милашку Анну Смит не тянет. Наверняка она ради прикола его развела и на встречу не придет, переживал Левон и каждую минуту бегал к стеклянным стеллажам с телефонами, чтобы мельком взглянуть на свое отражение и удостовериться, что с его костюмом и прической все в порядке. Тома, как назло, вертелась все время рядом, в глаза заглядывала, ехидничала и права качала. Разозлила его настолько, что он рапорт на нее начальству настрочил, что она по-хамски обращается с клиентами. Ну да, он с Томой спал иногда, грех не воспользоваться, когда баба сама тебя в койку тянет. Но он ей ничего ведь не обещал! Ближе к вечеру Левон совсем измучил себя сомнениями и решил на встречу не идти. И не пошел! Зарулил в ближайший бар и с горя надрался. Потом какую-то девку снял, поехал к ней на хату, дальнейшее Левон помнил с трудом и, собственно, вспоминать не хотел. На работу он приехал в состоянии жесточайшего похмелья, но зато на душе полегчало. Какого же было его удивление, когда разобиженная Тамара подозвала его к телефону и он услышал низкий голос Марина Гольц. Звезда мурлыкнула слова приветствия и назвала его динамистом и трусливым козлом. Шок был таким сильным, что Левон взял и брякнул, что он не пришел, потому что у него планы на вечер были и в эти планы распитие кофе с Мариной Гольц не входило. А потом добавил, что, прежде чем встречи назначать, надо было поинтересоваться его мнением на этот счет. Звезда долго молчала, потом послала его в задницу и отключилась. Левон молчал еще дольше, два дня, а потом Марина Гольц позвонила ему во второй раз, чтобы извиниться за резкость, и вежливо поинтересовалась его планами на вечер.

Сейчас Левон понимал, что у Мариночки просто взыграли амбиции: отказ мальчишки из салона связи увидеть ее снова ударил по ее самолюбию и раззадорил, поэтому звезда не унималась, пытаясь заманить его в свои сети и охмурить. Марина добилась своего: первое время Левон от счастья летал в облаках, но, к сожалению, не сразу понял, что попал он вовсе не в рай – в ад, а когда осознал весь ужас своего положения – поздно было рыпаться, влип он в любовь, словно букашка в смолу.

– Ты что? Ревнуешь, что ль, Лева? – хихикнула Марина. – Дурашка, разве я виновата, что я – секс-символ и все мужчины мечтают залезть ко мне в койку, – она игриво провела пальчиком по спине любовника и зевнула.

Левон отрицательно покачал головой, сдерживая порыв придушить эту женщину. Бить по больным точкам Марина умела превосходно. Левон поморщился, он терпеть не мог, когда любовница называла его Левой, как-то издевательски это звучало. Сколько раз он просил Марину так не делать, но она игнорировала его просьбы. Нарочно, зараза, игнорировала! Угораздило же его так вляпаться! Жил бы сейчас и не тужил. При желании мог бы найти себе достойную пару, подругу, которая слушалась бы его, ценила, уважала и за ним ухаживала. Ереванские родственники давно ему всю плешь проели, настаивая на том, чтобы он женился. Звонили, интересовались. Девицы в общаге из кожи вон лезли, чтобы ему понравиться. Среди них были девушки вполне себе ничего, но его угораздило встретить на своем пути эту распутную бабу с черной душой. Сексимвол, блин! Кожа гладкая, как атлас. Волосы – золотистый шелк. Губы – сладкий цветочный нектар. Задница… Левон обернулся. Задница у нее просто, ну, просто, как Тянь-Шань! Марину все так же лежала на животе, болтала ногами и что-то мурлыкала себе под нос.

– Рррррр, – сказал Левон, откинул простыню и накрыл Мариночку своим горячим телом.

– Ты такой смешной, когда кончаешь, – поблагодарила его Марина, когда он, тяжело дыша, расслаблено откинулся на постель. Внутри Левона все вскипело, на лбу выступила испарина. К ее издевкам он привык, но сейчас Марина перегнула палку. – У меня никогда не было такого забавного любовника, – добавила она.

От злости потемнело в глазах. Левон рванул любовницу к себе и сел на нее сверху. Кожа гладкая, как атлас. Волосы – золотистый шелк. Губы – прохладный цветочный нектар…

– Лева, ты что? – неуверенно улыбнулась Марина и попыталась скинуть его с себя. – Ты что, Левон?! – закричала она, но ее крик утонул в мягком пухе подушки.

* * *

– Ты что, Левон? Маринку из-за ее вредного характера задушил? Подумаешь, пошутила на тему! Ну, ты и гусь, такую бабу… подушкой, – упрекнул Шахов, когда Минасян умолк. Впрочем, говорил доктор без особого осуждения в интонациях. Пережив совсем недавно стресс из-за паскудных заявлений Ванессы о его мужской несостоятельности, Сергей Владимирович даже в какой-то мере сочувствовал Левону, проявлял, так сказать, мужскую солидарность. Не исключено, что, попадись ему Ванесса сразу просто прочтения первого интервью, то он бы ее тоже придушил. К счастью, Ванесса на момент выхода заметки пребывала на отдыхе в Египте, а когда вернулась, Сергей Владимирович уже поостыл и понял, что удушение бывшей жены проблему не решит, а, скорее, усугубит, и в голове доктора созрел новый план. В общем, Бог миловал его от опрометчивых шагов. Что касается Марины Гольц, то и в этом отношении Шахов Левона понимал. О мертвых, конечно, плохо не говорят, но она действительно была самой настоящей стервой, и это еще мягко сказано. Ведь, когда она свой рот раскрыла и натрепала прессе об их скоротечном и горячем романе, то и понятия не имела, что спасает Шахову репутацию. Она публику эпатировала и самоутверждалась таким образом. Клеопатра, блин, «россейского» разлива! К его удивлению, Марина вскоре ему позвонила и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась, не примет ли он ее без записи на прием по чрезвычайно важному делу. В тот момент Шахов пребывал в нирване, что его план удался, пусть с побочными эффектами, но все вышло почти так, как он задумал. Поэтому по отношению к звезде Сергей Владимирович проявил поистине христианское милосердие, принял ее в тот же день и решил ее проблему чрезвычайной важности (поплывшие ягодицы) хирургическим способом. Другое дело – Минасян: мало того, что Клеопатра силком заманила его в свои «покои», потом она принялась так активно его прессовать, что Левушкина хрупкая психика треснула, как яичная скорлупа, и на волю выскочил демон. Похоже, Минасян и не подозревал о том, что в нем живет нечистая сила, косясь на парня, который занял вертикальное положение, сел на ковре по-турецки, некрасиво подтянув платье к пупку, и сотворил на лице выражение трагической обреченности и недоумения одновременно, подумал Сергей. У Варламова на лице выражение было похожее, с той лишь разницей, что к обреченности и недоумению примешивалось раздражение.

– Подушкой я ее не душил, – сообщил Левон запоздало. – Я не все рассказал. Мы с Мариной в шутку ссорились, она меня провоцировала, я на нее нападал – ее это заводило. Я ее только чуть-чуть подушкой, а потом мы помирились и занялись любовью.

– А потом вы опять поссорились, и уже не на шутку, – заключил Иван Аркадьевич, голос его прозвучал неестественно тихо, в нем чувствовалась скрытая угроза, и у Шахова непроизвольно поползли мурашки по коже.

– Не ссорились мы больше! Допили шампанское и уснули. Марина меня отпихнула от себя. Она не любила спать в обнимку и обожала дрыхнуть на животе. А я тут недавно узнал, что женщинам на животе спать вредно, что у них от такого лежания лицо отекает, – Минасян почесал голову, как орангутанг.