Шайкаци

Саймо немедленно убрал оружие и его примеру, не дожидаясь знака, последовали остальные. Вместе они перешли к правой стене, уступая путь веренице, держащейся слева от них. Кир, считая пока неуместным задавать вопросы, подчинялся общим действиям.

– Без резких движений, Кир, – сказал Саймо. – Это существа мирные, если их не провоцировать.

Процессия, двигаясь удивительно плавно, приближалась к ним со скоростью обычного человеческого шага. Наблюдая за их глазами, можно было увидеть, что отраженный блеск в них дергается – они, вероятно, следили за встречными. Странное ощущение нарастало возле Айо: словно пол вдруг приобретал текучесть и устойчивость терялась. Все вокруг становилось нетвердым, ненадежным, а в мыслях появлялся невнятный шум. Это было ненавязчивым: труднее было сосредоточиться на изменениях, чем отвлечься. И все же это было вполне различимо.

Когда существа почти поравнялись с ними, Кир невольно сжал рукоятку. И тогда все замерло. Айо остановились синхронно. Последний раз звякнули колокольчик. Одновременно беззвучно пять существ повернули к нему головы. Дыхание вокруг оборвалось. Люди медленно тоже перевели взгляды на своего товарища.

– Я ничего не сделал, – поспешил пояснить напуганный Кир.

Девять взглядов буравили его в тишине. Все словно чего-то ждали, и больше всего в смятение Кира приводило то, что ждут «Первые люди»: они явно боялись даже поднять оружие на этих существ. Вероятно, зная, что это их уже не спасет, если те атакуют.

Передовой из Айо отвернулся. Резким движением он приподнял посох и стукнул им об пол. Ожидаемый звук удара деревом о металл прозвучал громом для «Первых людей» – они в ужасе вздрогнули, сжавшись. Краем глаза Кир увидел, как, наконец, рука Саймо метнулась к шокеру; но он остановил себя, не потянув оружия.

Между тем нечто странное произошло с Айо: странная рябь прошла по ним; они поблекли и, кажется, неуловимо сдвинулись. Кир почувствовал в рукоятке, которую продолжал сжимать, легкую вибрацию.

Остальные существа отвернули головы вслед за своим лидером и в молчании процессия продолжила свой путь, провожаемая боязливыми взглядами. Кир наполовину вытянул кинжал и, разжав дрожащую, похолодевшую ладонь, посмотрел на рукоятку: рисунок был отчетлив, словно недавно выточенный мастером.

– А ты умеешь заводить друзей, Кир, – прохрипел Ли.

– Что это было? – выдавил из себя тот, убирая мачете.

– Не знаю, – ответил Ли, испуганно разглядывая его. – Но когда они делают так, – он показал удар посохом, – обычно все вокруг погибают. Бардзо однажды видел, как в глубине Ажурной аллеи их окружили чемоданы – дурные твари, черт уложишь. После удара посохом вокруг засверкали молнии. Деревья повалило, а все чемоданы легли в дыму и кверху лапами.

– Да я, скорее, вообще, – сглотнул Кир, – кто это такие?

– Пойдемте, – негромко приказал Саймо, заставляя всех оторваться от их будто прокаженного товарища. – Это были Айо. В общем-то, обычная диковинка Шайкаци. И ты, похоже, диковинка для них, – с настороженным любопытством посмотрел он на Кира.

– Может, они как-то поняли, что он только что прилетел? – предположила Райла.

Киру не понравилась, что она говорит о нем в третьем лице. Но зато это объяснение всех удовлетворило.

– Кстати, хорошая мысль, – объявил Саймо. – Скорее всего, так и есть. Айо, – именем этим, видимо, легко было объяснить такую проницательность. Тревожные взоры постепенно исчезли.

– И все же, кто это? – вернулся к своему вопросу Кир.

– Как и все прочие наши соседи по Шайкаци, они появились после Калама, – рассказал Саймо. – Если отбросить разные байки и теории, то это единственные известные до сих пор высокоразвитые существа, оказавшиеся здесь вместе с нами.

– Единственные высокоразвитые? А не может быть так, что это они и виноваты в Каламе? – заподозрил Кир, которому Айо не очень полюбились.

– Может, конечно, – пожал плечами Саймо. – А может, они точно так же застряли. Айо тоже рыскают по станции в поисках чего-либо полезного, при встречах ведут себя мирно, если не лезть на рожон. И, как и мы, погибают в глухих местах.

– Значит, их посох все-таки не всесилен?

– Да не понятно, оружие ли это вообще. Отряд «Ниже травы» находил разбитый кристалл. Структура необычная: на поверхности – простая кристаллическая решетка, но глубже материал быстро истончается и исчезает, обрываясь нитями толщиной в атом. На их концах есть следы высокого энергетического воздействия. Это, надо полагать, имеет связь с тем фактом, что если попробовать заснять целый кристалл каким-нибудь чувствительным прибором, то изображение засвечивает. Что-то в этом камне работает, как танковый движок, но что – разглядеть не удалось.

Кир нахмурился. Этот рассказ напомнил ему об истории с рукояткой клинка. Но то, что было ему известно, отказывалось сплетаться в целостную картину. Может, и не должно было: он мог пытаться соединить детали разных головоломок.

– А Айо могут что-то знать про Калам?

– Сможешь найти с ними общий язык – спроси их, – предложил Ли. – Ты им, кажется, приглянулся.

– Они отказываются общаться?

– Они вообще не издают звуков, – ответил Ли. – Жестами тоже бесполезно – крутят своими руками, не понимая, чего ты хочешь. Кому-то удавалось обмениваться с ними разными мелочами. Но это все равно, что торговать с младенцем. Только младенец может тебя убить одним движением, если ты захочешь шлепнуть его по рукам.

– У Айо деревня возле «Молочного бара Джо», – сообщил Саймо. – Слышал о таком месте?

– Ага.

– Вот там они расселились. Собрали юрты из мантий, установили в центре самый большой кристалл и молча обитают.

– Тебе стоит туда как-нибудь сходить, – посоветовала Райла. – Молочный бар – прикольное место. Там поблизости «Пуфиковая поляна», где можно весело покурить. Без тяжести. Сам понимаешь: если кто-то обдолбанный ворвется в деревню Айо, лечь могут все. Поэтому все очень уютно и с клевыми коктейлями. Мы туда иногда заглядываем. – Она говорила о своем парне, а не команде. – Бывает, присоединяется Ли. А Саймо раз попробовал и что-то больше не ходит, – укоризненно посмотрела она на командира.

– Я тогда внезапно понял, что понимаю Айо, – пояснил он. – И очень хотел пойти с ними поговорить. Так что, если возникнет желание, я лучше где-нибудь в Порту.

– Я же тебе сказала: говори, не вставая с места. Они же наверняка телепаты.

Кира беспокоила реакция Айо. От произошедшего тянулись неразличимые связи к странным событиям, произошедшим с ним на станции, начиная от удивления его имени и вручения лезвия и рукоятки, которые не должны были существовать на Шайкаци.

Он мог объяснить все обстоятельства достаточно просто; во всяком случае, по здешним меркам. Лезвие попало сюда с контрабандой. Рукоятка – вещественная черта. Найдена Ивко – почему бы и не им, на Зейко или в ближайшей помойке – не важно. Приделана к так же случайно попавшемуся ему клинку. Подарена Киру, потому что в его запоздалом прибытии экзальтированный охотник обнаружил нечто мессианское. Удивление имени? От человека с прозвищем «Сумасшедший» и наркомана-алкоголика? В иной день они могут удивляться своей тени. Коробейник тоже, кажется, не образец твердости мысли. Что осталось? Айо. Если рукоятка – это черта, то внимание пришельцев легко объяснить именно этим. И они, выясняя свойства черты, как-то вызвали изображение. Другие проявления которого кроются в какой-нибудь внутренней логике аномалии.

Кир был совершенно не удовлетворен этим на ходу сочиненным катехизисом. Опирайся на неестественные предположения вперед естественных, сидела в его голове мысль Саймо. Вот только на Шайкаци не всегда было понятно, где проходит грань между ними.

Приближаясь к насосной станции, они свернули в новый коридор. Здесь начинались офисные помещения при промышленной зоне. Мусора стало меньше: то ли потому что сама работа была менее пыльной, то ли в секторе работали уборщики. Из многочисленных выемок в стене прорастала зелень, впереди сплетавшаяся в джунгли. Cтебли очерчивали пространства для отдыха уставшего в кабинетах персонала. Садовники или сломались, или для их грамотной работы требовались люди, но после Калама заросли стали дикими: они вольно поползли по улочке, тяжелыми кустами падали на столики, жадно обхватывали стулья.