Шайкаци

Потянулось окно, позволявшее заглянуть в офисное пространство. В одном из кабинетов, точно ожившие бумажные журавли, летала кругом стая офисной макулатуры. Ее тихий шорох мог стать предвестником грозной бури, о чем свидетельствовали разбитые стекла и выброшенные в коридор вместе с различной канцелярией два стула. Путника, который не сумеет сложить два и два, дополнительно предупреждала печать с квадратом и двумя штрихами возле двери.

Они миновали столовую, отделенную от коридора простой, но надежной дверью. Сюда не пробрались звери, а добытчики людей действовали аккуратно, так что ее пространство, ярко освещенное, прибранное как раз в преддверии обеда, казалось, ждало вот-вот готовых подойти завсегдатаев. Это оживляло надежду, что так оно и будет когда-то, однако сумма увиденного до сих пор на Шайкаци делало ее бесплодной.

Они свернули на лестницу. Прежде вниз приходилось прорываться с боями, но с тех пор большая экспедиция заблокировала все выходы на лестницу до этажа с насосной станцией и забаррикадировала следующий пролет. Однако путь наверх так и не заделали, и всегда стоило ожидающей гуляющую тварь с других уровней. Под прикрытием Райлы, готовой снести любое чудовище, отряд стал спускаться. Над их головами издалека доносились крики: задержавшись, «Первые люди» поспорили, человеческий это голос или нет. Это походило на вопли боли и ужаса, но затем звук понизился, перешел в рык и несколько раз разверзся чем-то потусторонним, грозным, дрожащим. Возобновившись, прежний крик стал короче, карикатура на прежние отчаянные завывания. Земли наверху не принадлежали человеку, и Кир испытывал облегчение, отдаляясь от них.

Впрочем, и их путь не был уютным. На одном из пролетов из-за листа металла раздалось яростное царапание, столь раздирающее слух, что, казалось, настойчивый зверь через секунду порвет преграду, как тряпку. Ниже обнаружилась дыра – переборка загнулась под потолком, оставив достаточно места, чтобы на лестницу проникла тварь средних размеров. Или какая-нибудь лишенная костей мерзость покрупнее. Сюда следовало прислать рабочих с охраной.

Кир отмечал черные пропалины на стенах, свидетельствовавшие о прежних боях; видел странные зеленоватые сгустки, похоже, капавшие откуда-то сверху и застывавшие на перилах; обнаружил след старой крови на стене. Ничтожная преграда отделяла их шахту от мрачных просторов Шайкаци. Это осознание как будто вызывало недостаток воздуха, рождало ощущение давящего океана, сдерживаемого тончайшей железной оболочкой.

Они добрались до нужного этажа и вышли в тихий, никогда не знавший столпотворения коридор, в котором осталась лишь аварийная подсветка. От него несколько раз они повернули по техническим ответвлениям, где строители, экономя на материалах, установили решетчатый пол и не стали прятать в стены коммуникации. Не встретив на этой неприветливой дороге препятствий, отряд вышел к станции.

Перед ними был проход, обозначенный неярким светом. По стенам тянулись трубы, согнанные сюда со всех окрестностей; пол вновь стал сплошным – возможно, чтобы замечать лужи от протечек. Лежало несколько тонких, как пленка, иссохших трупа белолистов. Не имея представления об этих существах, легко было принять их за обычный мусор. Но Кир знал, что эти тельца свидетельствуют о стае ядовитых существ, слившихся с поверхностями коридора и ждущих, когда пройдет новая жертва. Одна недавно забрела сюда, и возле трубы ее жадно обернул лист. Хищник и добыча сплелись в напряженный комок, и победитель теперь в наслаждении рассасывал парализованную пищу. Саймо поджарил его, отчего лист раскрылся и вывалил невнятное месиво, в котором угадывались полупереваренные лапы и клочки шерсти. Скелеты незадачливых зверьков валялись по всему коридору. Среди них катился уборщик с оплавленной крышкой.

– Будер, пальни-ка вразлет, – сказал Саймо.

Будер встал рядом, наступив на печать с двумя штрихами, отрегулировал мощность и крутанул лучемет. Множество черных линий посекли потолок и трубы. В одном месте возник дымок, и от потолка отслоилось белесое полотнище в локоть шириной. Упав на пол, оно мучительно свернулось, дернулось, попытавшись распрямиться, скрыться на полу, но рана не позволила это сделать. Саймо добил белолиста. Стянув куртку, он накинул ее на голову и скомандовал: «По одному». Он первым побежал к станции. Никто не атаковал его. Остановившись на другой стороне, Саймо достал оружие, готовый подстрелить начавшего пикирование хищника. По очереди «Первые люди», прикрыв головы, благополучно пересекли коридор и переступили порог станции.

Центральные лампы здесь были погашены. Возможно, проблема была именно в них, так как электричество поступать продолжало: на приборах горели все индикаторы, из других проходов доносился свет, а механизмы, гнавшие воды, тихо гудели под бассейном. Эта огромная емкость составляла главный экспонат зала, в который вошли разведчики. Ее составляли нескольких контуров труб, часть которых представляла собой открытые желоба. В черной ряби воды бледно отсвечивали лампочки. Над ней был перекинут помост.

С порога «Первые люди» внимательно осмотрели просторное помещение. По стенам и приборам загуляли их фонари, искавшие знаки чужеродного присутствия. От воды несло чем-то тухлым. Луч Саймо нацелился на один из желобов. Остальные фонари скрестились возле него. Зацепившись за край, из воды торчала поленообразная нога какого-то животного. Рукотворная река обтекала ее как скалу. Судя по размерам, остальное тело было достаточно велико, чтобы заткнуть трубу.

– Мы разобрались с ситуацией? – спросил Саймо.

– Не-а, – не обнадежил Ли. – Это только одна труба. Недостаточно, чтобы перекрыть наш ток. Но это может быть частью проблемы. Вытаскивайте, а я проверю показатели.

– На насосной станции ты командир. Попробуем.

Он первым попытался вытянуть застрявшее животное, но даже не смог толком обхватить ногу. Здесь нужен был медвежий атлетизм Будера. Этот большой человек стянул бесформенный плащ и взялся лапу так, точно вырывал корень могучего дерева. Тщетно: под темной водой скрывалась слишком большая туша. Раздосадованный Будер стал стягивать ботинки – нужно было лезть в желоб и выталкивать ее со дна. Без слов между «Первыми людьми» сформировался некий план: Саймо полез в рюкзак и извлек веревку, Райла положила пушку и начала затягивать рукава. По знаку командира Кир отошел к коридорам, ведущим дальше в комплекс, чтобы следить за проходами.

Отдалившись от друзей, он почувствовал робость. Тьма пролегла между ними. Лишь силуэты выделялись на фоне того проема, в который они вошли. Как вырезанный из черноты, замер Ли над одним из мониторов. Плеск воды и неразличимый шепот обозначал какие-то работы над мертвым животным. Кир был один против двух тихих освещенных проходов. Тысячи километров Шайкаци сводились к ним и рев бесчисленных угроз беззвучно доносился из них.

«Первые люди» за его спиной стали говорить громче, переругиваясь о неподатливом грузе. В стороне по пульту барабанили пальцы – Ли продолжал выяснять, что же привело их сюда.

На полу одного из проходов появилась тень. Кир остановил дыхание. Сквозь шумы позади он услышал мерное постукивание, а силуэт, отброшенный лампой от неизвестного зверя, медленно рос. Не зная, где в точности источник света, можно было только гадать о размерах существа. Кир взялся за кинжал, уже готовый окрикнуть остальных, когда из-за угла показалась продолговатая морда гостя. Чем-то она напоминала кабанью. Черными глазками это создание, выглядевшее не угрожающе и почти знакомо, глядело в темноту зала. Оно, вероятно, пришло на водопой, но побаивалось непривычных звуков впереди. Чуть привыкнув, обитатель этих закоулков Шайкаци, сделал шажок вперед. Показалась лапа, оканчивающаяся расщепленным натрое копытцем.

Кто-то из «Первых людей» чертыхнулся, отчего зверь вздрогнул и отпрянул за угол. Некоторое время звучало торопливое постукивание его ног.

Было это создание боязливым от природы или что-то научило его осторожности? На родине Кира естественных водоемов не было, но он неясно помнил какой-то фильм о хищниках, атаковавших пришедших на водопой животных из реки. Образ был слишком смутным и Кир не был уверен, было ли это чем-то действительным или каким-то художественным вымыслом. Вода никогда в его жизни не таила опасности.