Shell шокирует мир

Общество имело свое представительство в Медане с 1824 г., и к 1880-м гг. основу его здешнего бизнеса составляла банковская деятельность, управление инвестициями в плантации каучука, чая и табака, а также в широкий диапазон других отраслей промышленности и предприятий. Детердинг со свойственной ему целеустремленностью приступил к исполнению своих новых обязанностей. Чтобы достичь успеха в новой должности, он должен был учиться – и очень быстро – и приобретать знания в тех областях, которые были наиболее важны для Общества в Медане. Детердингу приходилось держать в голове массу ежедневно меняющихся специфических данных, характеризующих экономическое состояние отраслей и компаний, и, таким образом, имеющих прямое отношение к займам, предоставляемым Обществом. В скором времени он обнаружил, насколько важно уметь быстро и точно оценивать людей, приходящих в его офис в качестве претендентов на выдачу займов, а также получать из независимых источников информацию о надежности этих потенциальных клиентов. Таким образом, он развивал в себе еще один талант к сбору и обобщению информации, которой отводил ведущую роль в бизнесе вообще и в банковском бизнесе в частности.

«Не обладая талантом к сбору и обработке информации, – говорил Детердинг позже, – ни один человек, начинающий с самых низов, не сможет заработать большие деньги». Зарабатывание денег в максимально возможном масштабе было теперь единственной целью Детердинга. Все, что он имел в своем арсенале – аналитический талант, любовь к цифрам, навык читать «между строк» бухгалтерские отчеты, способность производить в уме молниеносные вычисления, а также умение быстро составлять психологические портреты людей, – было направлено на реализацию этой цели.

И Детердингу действительно удавалось делать деньги. Товарооборот руководимого им отделения Общества значительно вырос благодаря тому, что он нашел для этого новые и более выгодные возможности. Он также стал уделять пристальное внимание происходящим на мировых финансовых рынках изменениям учетных ставок, и научился, в разумных пределах, предсказывать и масштаб, и время этих колебаний. Это был серьезный бизнес, который стал приносить существенную прибыль.

В конце 1894 г. Детердинг был переведен из Медана в Пинанг, где, едва распаковав вещи, ухватился за внедрение появившейся технологической новинки – телеграфных переводов, позволявших производить банковские операции быстрее и интенсивнее. Скоро и этот его проект принес высокую прибыль. Единственной проблемой, с его точки зрения, было то, что единоличным получателем всех финансовых выгод было Общество.

Детердинг начал, не без оснований, требовать повышения вознаграждения за свою работу, и, не будучи человеком, склонным к преуменьшению своих заслуг, однозначно дал понять руководящей верхушке Общества, что им очень повезло в том, что на них за крайне скромную зарплату работает такой ценный специалист. Через некоторое время он получил ответ от руководства Общества, который заключался в указании на то, что работа их представителя в Пинанге вовсе не идеальна, и, например, его официальные отчеты и корреспонденция часто грешат неточностями и шокирующим игнорированием стилистических тонкостей. На это Детердинг возмущенно заявил, что он занимается зарабатыванием денег, а не созданием литературных шедевров. Следует заметить, что его отношения с руководством Общества были изрядно подпорчены к тому моменту, когда Детердинг серьезно заболел.

Он попросил предоставить ему отпуск, чтобы он мог проконсультироваться с хорошим доктором, и Общество, идя навстречу ценному работнику, предоставило ему медицинский отпуск на два месяца, который он мог провести в целебном климате в окрестностях Магеланга. Воинственный пыл Детердинга заметно остыл, но вспыхнул вновь всего через несколько дней после прибытия в Магеланг, когда Общество вызвало его назад в Пинанг, где в этот момент на мошенничестве со счетами был пойман китайский кассир. Детердингу приказывали немедленно возвратиться для проведения расследования.

Все еще страдая от своей болезни, а также от отрицания Обществом значительности его вклада в рост прибыли филиала в Пинанге, Детердинг взял перо и бумагу и написал два письма.

В первом письме он, обращаясь к руководителям Общества, указал на то, что неоднократно предупреждал их о поведении нечистого на руку кассира. Неприятностей можно было избежать, если бы эти уведомления были приняты во внимание раньше. Далее он писал: «Я не намерен впредь работать на Общество торговли Нидерландов в условиях, когда я не участвую в распределении прибыли, зарабатываемой в Пинанге, но, несмотря на это, меня немедленно вызывают на работу, когда в мое отсутствие что-либо происходит».

Второе письмо было адресовано Д. Кесслеру, который за последние шесть месяцев несколько раз обращался к Детердингу с предложениями о работе. На этот раз Детердинг ответил согласием. Это было весьма примечательным решением, поскольку Джин Баптист Огаст Кесслер управлял нефтяной компанией, которая называлась Royal Dutch.

ВЫРАБОТАННЫЕ СКВАЖИНЫ

Сопротивление Детердинга слиянию Royal Dutch и Tank Syndicate пришлось на время интенсивного, дипломатического маневрирования, в котором принимали участие не только две эти компании, но и Standard Oil.

Поскольку Рокфеллер к тому времени был уже стар и слаб, Standard Oil находилась под управлением Джона Д. Арчболда. Этого мужественного, веселого, решительного и обаятельного ирландца боготворили все сотрудники офиса на Бродвее, 26, видя в нем антитезу назначившему его на эту должность «Его Величеству».

Но, подобно Рокфеллеру, Арчболд был противоречивой фигурой и человеком, хорошо знакомым со свидетельским местом в зале суда. В одном случае он проявил «немыслимую изворотливость» при даче показаний во время расследования деятельности Standard Oil Trust, в другом – был обвинен в получении взятки.

Под его простецким обаянием и еще более простецкой улыбкой скрывался закаленный профессионал нефтедобывающей индустрии, который объединял в себе такие качества, как агрессия и гибкость. Подобно Рокфеллеру, чью деятельность он однажды жестко и публично осудил во время скандала с железнодорожными перевозками, Арчболд с ранних лет «крутился» в нефтяном бизнесе. В свое время он служил секретарем в Titusville Oil Exchange и знал почти каждого, кто имел какой-либо вес нефтяной индустрии. Он был единственным американским представителем этого бизнеса, еще в 1893 г. настаивавшим на том, что на деятельность Маркуса Сэмюэля следует обратить самое серьезное внимание.

В 1897 г. Арчболд дал задание послу по особым поручениям Standard Oil В. Либби наладить контакты и с Маркусом, и с Ротшильдами, а также начать переговоры с Кесслером и Royal Dutch. Арчболд и Standard Oil прекрасно понимали, что американские месторождения были близки к истощению, поэтому стремились создать себе плацдарм в России и на Дальнем Востоке.

На первый взгляд казалось, что Royal Dutch имеет сильные рыночные позиции. Под квалифицированным и энергичным предводительством Кесслера, который, рискуя своим здоровьем, в ужасных условиях джунглей удержал компанию на краю банкротства, Royal Dutch теперь имела достаточное количество источников нефти. Но хотя Кесслер и принимал все меры для продвижения на рынке принадлежащей Royal Dutch марки керосина – Crown Oil, – их дистрибьюторская сеть, равно как и маркетинговая служба, была слишком слаба, и продажи не отличались стабильностью.

Tank Syndicate, напротив, имела превосходные транспортные, дистрибьюторские и коммерческие сети, но все еще тяготилась зависимостью от контракта с Bnito и от своего единственного источника нефти в Кутей. В сложившейся ситуации многое указывало на возможность союза между Арчболдом и хищной Standard Oil.

Однако Маркус, несмотря на категоричную позицию Детердинга, был настроен оптимистично. Он и Кесслер уже долгое время питали друг к другу большое уважение и пришли к соглашению о том, что в будущем могли бы объединить свои усилия.