Shell шокирует мир

Бывший британский премьер-министр Гарольд Макмиллан, в ответ на вопрос репортера о том, чего он боялся больше всего в период своего пребывания в высокой должности, сказал: «Событий, мой мальчик, событий…» Наверное, в начале XX века сэр Маркус Сэмюэль согласился бы подписаться под этим ответом.

Нефтяной бизнес изменился до неузнаваемости. Всегда стремящаяся к укрупнению и с самых ранних своих дней основывающаяся на международных отношениях и деловых связях, индустрия быстро стала необычайно сложной. Управляемый невероятно высокими прибылями, этот бизнес теперь был сверхполитизированным, полным конфликтов интересов, сомнительных связей и шатких альянсов, создаваемых и разваливающихся в результате внезапно вспыхивающих диких сражений и мучительных перемирий. Невинность в этой сфере была потеряна еще в момент сумасшедшей погони за прибылью в Питхоуле.

Изменился и сам Маркус Сэмюэль. Теперь, когда его возраст неумолимо приближался к 50 годам, он выглядел уже далеко не изящно. Всегда бывший «плотным» (именно этот викторианский эвфемизм использовался им для характеристики собственной внешности и своего даже еще более полного брата Сэма), теперь он стал грузным мужчиной средних лет, низкого роста, с обильной сединой в волосах.

Доверительная манера разговора, огромная любовь к жизни и оптимизм, которые отличали его в начале карьеры и порождали продуктивные дружеские связи, постепенно превратились в помпезность и склонность к нравоучительности. Он не любил, когда его суждения подвергались сомнениям, и редко интересовался чьим-либо мнением.

Установленные ранее связи быстро приближались к разрыву. Ныне на похожем на маску лице Маркуса часто можно было увидеть выражение осторожной загадочности. Там, где когда-то был источник душевного тепла и застенчивости, привлекательности и обаяния, теперь сквозила неприветливость. Хотя он и был олдерменом в течение шести лет, шерифом Лондона и рыцарем, он все еще чувствовал себя – и, возможно, даже в большей степени, чем ранее, – аутсайдером, ищущим справедливого признания.

Он, что и говорить, заработал огромное состояние, – в действительности, даже несколько состояний, – имел огромный дом в Лондоне и все прочие атрибуты «крутого олигарха». Кроме того, он был щедр в благотворительной деятельности и, что особенно важно, заработал свои деньги честно. В индустрии, где взятка считалась самой конвертируемой валютой, Маркус никогда не подозревался в покупке влияния, покровительства или карьерного роста.

Однако общественное признание, несмотря на все титулы и почести, ускользало от него. Его национальная принадлежность обособляла его, но и единоверцы, входящие в англо-еврейскую аристократию, не спешили принимать его в своих домах или пользоваться его гостеприимством.

После того как Сэм отправился в далекую девятимесячную экспедицию на Борнео, Маркусу пришлось в одиночку управлять компанией в особенно опасный период.

Standart Oil в своем непрерывном корпоративном маневрировании сблизилась с Нобелями и Ротшильдами, предложив им создать большой союз. Чтобы защитить Shell, Маркус должен был держать оборону по всем фронтам, демонстрируя силу и мощь своей компании.

Он немедленно предпринял шаги к развитию основанных на взаимных интересах отношений с вице-адмиралом сэром Джоном Фишером, по прозвищу «нефтяной маньяк». Он почти наверняка был единственным человеком в Англии, разделявшим энтузиазм Маркуса в отношении идеи использования нефти как топлива для кораблей Королевского флота. Посетив в июне 1899 г. первые публичные испытания безлошадных экипажей, проведенные Королевским автомобильным клубом и придя к выводу о том, что будущее принадлежит моторам, Маркус дал Марку Абрахамсу задание построить нефтеперерабатывающий завод в Балик Папане. Он был намерен превратить Shell в главного поставщика моторного топлива.

Затем последовало расширение флота Shell. Маркус уже строил два новых танкера водоизмещением в 9 тыс. тонн – самых больших в мире. Теперь он заложил третий корабль и заказал Фортескью Фланнераю проект четвертого. Кроме того, он принялся скупать нефть в огромных количествах везде, где только мог. Рынок нефти был на подъеме, особенно на Дальнем Востоке, где, как он и предсказывал, спрос опережал предложение, и цены росли. Но одновременно увеличивались и риски. Когда емкости танкеров Shell стало не хватать, Маркус зафрахтовал другие суда, чтобы гарантировать транспортировку всей купленной им нефти. В один момент в Суэцком канале находилось не менее 16 танкеров с нефтью, принадлежащей Shell.

Сэм, вернувшийся на Лиденхолл-стрит перед Рождеством, был не на шутку испуган. Между ними произошла самая громкая в их жизни ссора, в процессе которой они обзывали друг друга дураками, болванами и сумасшедшими. Риски, взятые Маркусом, и его денежные расходы ужасали и пугали осторожного Сэма. В ответ Маркус предложил ему заглянуть в балансовый отчет.

В июне 1900 г. балансовый отчет, подготовленный к очередному собранию акционеров, выглядел замечательно. Прибыль увеличилась на 60 % и достигла уровня 1000 фунтов в день. Стоимость акций с номинальной стоимостью в размере 100 фунтов утроилась, дивиденды за 1899 г. составили 8 %, и еще 5 % за первую половину 1900 г. Кроме того, Маркус также предложил ряд технических мер, позволяющих облегчить покупку и продажу акций Shell, реализовав систему вариантов для Дальнего Востока и увеличив уставный капитал компании на 200 тыс. фунтов. Восхищенные этими результатами акционеры с готовностью согласились на все, предложенное Маркусом. Проявленная им активность свела на нет все старания Standart Oil по организации альянса с Нобелями и Ротшильдами. Маркусу удалось легко перезаключить контракт с Bnito. В воздухе витала эйфория, за которой, практически немедленно, разразился кризис. Разрушительная волна событий накрыла Маркуса и компанию Shell.

Сначала рухнули цены на керосин, огромные запасы которого накопила компания. Теперь они могли быть распроданы только с убытком. В Китае принадлежащие Shell резервуары и другие сооружения, расположенные в Кантоне, Ханьчжоу, Тяньцзине и Шанхае, были разграблены и серьезно повреждены во время «Боксерского» восстания. Бурская война в Южной Африке между британскими правительственными войсками и голландскими колонистами фактически остановила новое производство. Хуже того, свирепость сражений, произошедших на «черной неделе» в Коленсо, Стормберге и Магерсфонтейне, и огромное количество их жертв привели к неизбежному росту голландского национализма во всем мире. На Дальнем Востоке в некоторых районах возникла напряженность между голландскими и британскими должностными лицами и сотрудниками, а затем голландское правительство постановило, что только судам под национальным флагом этой страны разрешается участвовать в торговле с колониями Ост-Индии.

Этот законопроект был принят в тот момент, когда Генри Детердинг прикладывал все силы к тому, чтобы увеличить продажи Royal Dutch в регионе. Он нанял торговых агентов и построил собственные сооружения, по крайней мере, в пяти портах, в рамках все более обострявшейся конкурентной борьбы с Shell, притом что обе компании продавали российский керосин. Договоренности о фиксации цен между Маркусом Сэмюэлем и Джином Кесслером не был аннулированы: они просто устарели.

Новости, поступавшие из Индии, были не лучше. Маркусу, вложившему в этот регион огромные инвестиции, оставалось лишь наблюдать, как они становились бесполезными, когда Burmah Oil получила контроль над местным рынком керосина. Даже на домашнем фронте ситуация становилась все более напряженной, поскольку Standart Oil, несмотря на энтузиазм Маркуса в отношении перспектив безлошадного транспорта, предприняла атаку на позиции Shell в этой области и обеспечила себе преимущество на рынке продаж бензина.

Венцом всех этих неприятностей был экономический кризис и общий спад в мировой торговле, следствием чего стало падение эффективности грузоперевозок. Роскошный флот танкеров Shell, так искусно спроектированный Фортескью Фланнераем, способный перевозить все виды грузов в очищаемых паром резервуарах, в создавшихся условиях приносил лишь убытки.

Когда казалось, что ничего хуже того, что уже произошло, случиться не может, незадолго до Рождества телеграф принес сообщение о смерти Кесслера.

От этого человека, как ни от кого другого, зависела выживаемость Royal Dutch. Именно он, по крайней мере дважды, спасал компанию от краха. Он работал не покладая рук и служил личным примером. При этом он не уделял серьезного внимания своему здоровью, никогда не отличавшемуся особой крепостью.

Вследствие иссушения принадлежащих Royal Dutch нефтяных скважин, под руководством Кесслера в конце 1890-х гг. осуществлялась обширная исследовательская программа. Пытаясь найти новые месторождения нефти на Суматре, компания пробурила не менее ПО скважин, оказавшихся сухими. Источник нефти был найден приблизительно на 80 миль севернее, в отдаленной пограничной области Перлак. Хьюго Лаудон, молодой и очень способный инженер, который мог похвастать необычайно широким опытом, был назначен руководителем экспедиции в этот район. Сын бывшего генерал-губернатора Ост-Индии, Лаудон, будущий председатель компании, имел полезные дипломатические навыки, которые весьма ему пригодились, учитывая, что Перлак был территорией противостояния между местными властями и мятежниками.