Shell шокирует мир

На первом этапе переворот был неудачен до такой степени, что шах посчитал необходимым бежать из Ирана вместе со всем своим семейством, чтобы скрыться от разгневанных сторонников Мосаддыка. Однако вскоре ситуация полностью изменилась, и к концу месяца шах снова оказался на троне, в то время как Мосаддык томился в тюрьме.

Но это все еще оставляло нерешенным главный вопрос, касающийся компании Anglo-Persian. Рэб Батлер, британский министр финансов, искренне признавал, что он и его коллеги по кабинету министров были целиком поглощены этой проблемой. В конце концов, после долгих споров американцы предложили, чтобы производством и переработкой иранской нефти занимался консорциум ведущих компаний. Но, как это часто случалось при решении столь сложных проблем, даже этот компромиссный вариант вызвал ожесточенную полемику между госдепартаментом и министерством юстиции.

С энтузиазмом людей, приглашенных заняться коммерцией на действующем вулкане, представители семи самых крупных нефтяных компаний, наконец, согласились выкупить 60 %-ную долю Anglo-Persian в Иране за 90 млн долларов плюс заплатить лицензионные платежи, так что общая сумма затрат составила 510 млн долларов. Немногословный Джон Лаудон от имени Shell подписался на 14 %-ную долю участия в данном проекте. Это было, согласно его комментарию, «замечательной сделкой для Фрейзера: будучи уже национализированной, компания Anglo-Persian в действительности не имела ничего, что можно было бы продать.

ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ КРИЗИС

Лаудон был человеком, который сыграл для Shell ключевую роль в еще более запутанном и чреватом для Великобритании политической катастрофой Суэцком деле.

В течение почти 75 лет Египет и расположенный на его территории стратегически важный Суэцкий канал фактически находились под британским управлением. То, что началось как вторжение, а затем продолжилось в виде военной оккупации, позднее уступило место более тонким дипломатическим манипуляциям с последовательно меняющимися политическими режимами.

Однако в начале 1950-х гг. Египет, подобно Ирану, напоминал растревоженный улей. Удачный переворот, организованный и проведенный военными в 1952 г., отправил короля Фарука, молодого и необыкновенно толстого сластолюбца, в изгнание. Но всего два года спустя предводитель удачного переворота генерал Мохаммед Негуиб был свержен полковником Гамалем Абделем Насером, который представлял собой молодую и еще более харизматическую арабскую версию иранца Мосаддыка.

Насер, подобно Мосаддыку, был талантливым оратором и использовал всю влиятельную мощь радиостанции Voice of the Arabs, чтобы представить на суд общественности свое хитроумное видение нового, панарабского мира, где будет восстановлено достоинство людей, которые перенесли все тяготы и лишения во время своего изгнания из Палестины и создания на их земле государства Израиль. Только коллективные действия могли принести надежду отчаявшемуся арабскому народу, порабощенному жадными колонизаторами.

Насер, кумир для молодых бойцов-националистов, которые стремились к власти на Ближнем Востоке, в Азии и Африке, в своих речах умел обратиться непосредственно к сердцам и умам его слушателей. Он мог, и очень часто это практиковал, вывести многотысячную толпу людей на улицы, чтобы выразить протест против безвольной политики арабских правительств перед лицом национальной угрозы.

В своей стране Насер требовал немедленного решения вопроса по Суэцкому каналу. Египтяне были многочисленной нацией, пораженной недугом бедности. Производители нефти, указывал Насер и своих выступлениях, получают теперь 50 % всех доходов. Но большая часть доходов Suez Canal Company – получаемой, конечно, в виде пошлин, уплачиваемых главным образом нефтяными компаниями типа Shell, – все еще достается иностранным акционерам. И самым крупным из них и, соответственно, главным получателем прибыли, является британское правительство. Параллели с ситуацией, сложившейся ранее в Иране вокруг Anglo-Persian, были столь же нежелательны, сколь очевидны.

Компания Shell, костяк которой составлял танкерный флот, созданный Маркусом Сэмюэлем и разработанный Фортескью Фланнераем таким образом, чтобы осуществлять безопасную и масштабную транспортировку нефти через Суэцкий канал, восприняла события, происходящие в Египте близко к сердцу.

Насер национализировал Суэцкий канал в июле 1956 г. Это было грубым нарушением прав Великобритании, Франции и Израиля. Все были, очевидно, удивлены, если не сказать ошеломлены, скоростью принятия решений египетским лидером. Компания Shell, утомленный ветеран конфискаций имущества и национализации, предсказывала возможность такой ситуации еще за три года до того, как это произошло. Более того, аналитики компании, чьи политические предсказания, включающие неизбежный крах коммунизма и советского режима, противоречили мнениям Госдепартамента и Министерства иностранных дел, изобрели схему, нацеленную на предупреждение данного события.

В период между свержением Фарука и взятия власти Насером, Джон Лаудон представил план Shell французскому президенту компании Suez Canal Company, обладавшей лицензией, срок действия которой истекал в 1968 г.

По словам Лаудона, главной идеей этого плана было возвращение канала египетской Canal Company, которая контролировала бы водный путь на условиях обратного лизинга [3] . Это одновременно выполнило бы требования националистов, обеспечило достаточную степень безопасности для пользователей канала и долгосрочное стабильное будущее для Canal Company.

3

Обратный лизинг – продажа собственности с условием получения продавцом права собственности на ее аренду.

Идея, однако, оказалась слишком революционной для компании, управление которой, согласно мнению посещавшего ее американского политического деятеля, осуществлялось в «старомодной и закостенелой манере XIX века».

Вслед за национализацией последовали три месяца разъяренной дипломатии, закончившиеся переходом конфликта в еще более жесткую стадию. 29 октября, в день, согласованный на прошедших пятью днями ранее секретных переговорах с участием Великобритании и Франции, Израиль атаковал Синайский полуостров.

Англо-французская позиция базировалась на уверенности в том, что действия израильской армии вызовут энергичный военный ответ Египта. После начала боевых действий Великобритания и Франция должны были выступить с ультиматумом под предлогом «защиты» канала. При затягивании войны, что казалось почти неизбежным, британские и французские войска должны были совместно вторгнуться в зону канала с целью свержения Насера и установления контроля над ситуацией.

Все детали операции были неправильно поняты, а подсчеты оказались ошибочными. Соединенные Штаты, где через несколько дней должны были состояться выборы между кандидатурами Эйзенхауэра и Стивенсона на пост президента, были категорически против проведения данной операции. С точки зрения американского правительства данный план выглядел весьма непривлекательно и сильно попахивал старыми колониальными методами запугивания, которые были опасны тем, что могли вызвать еще более опасные последствия.

К 5 ноября израильтяне, имевшие собственные причины для нападения на Египет, вошли на Синай и в Сектор Газа. Британские и французские войска провели высадку воздушного десанта – спустя ровно 24 часа после того, как советские танки и солдаты вошли в Будапешт, чтобы жестоко и кроваво подавить венгерское восстание. Все надежды на скоординированный и последовательный ответ Запада на варварские действия Москвы были похоронены под стрекот пулеметов по берегам канала.

Таким образом, конфликт превратился в полномасштабную катастрофу. Действия Великобритании и Франции были осуждены почти всеми членами ООН. Советский Союз лицемерно, но в сложившейся ситуации без каких-либо затруднений, не только осудил союзников, но и угрожал им военным вмешательством на стороне египтян. А 6 ноября Лондон и Париж услышали слова вновь избранного президента США Эйзенхауэра, который заявил, что рассматривает возможность введения против них нефтяных санкций.

Британия попала в унизительную ситуацию. Было объявлено перемирие, и вскоре войска отправились домой. Суэцкий конфликт, который расколол на части политические партии, разделил семьи, стал причиной бурных дебатов в кинотеатрах и очередях, а также протестов и даже кулачных поединков в обычно спокойных британских городах, стал последним раундом имперской игры. Стало совершенно ясно, что Великобритания больше не является великой державой; без поддержки Соединенных Штатов она вообще не представляла никакой политической силы в мире.