Шёпот Ночи

Из кармана брюк раздался сигнал мессенджера. Детектив вынул смартфон и прочитал сообщение от «АВЕРЬЯНОВ (следователь, Зарубино)»: «Приготовьте документы и ждите меня в течение получаса». Детектив мысленно усмехнулся: «Ладно, предупреждён — значит вооружён».

— Пошли в дом,— предложил он своим спутникам.

— Что такое? Идёт кто-то? — спросил священник.

— Да, и надо его встретить.

Через полчаса Константин Аверьянов, одетый в старые джинсы и коричневый свитер, с дорожной сумкой в руке появился в конце улицы Мичурина. Через пять минут уже стоял у калитки дома Скворцовых. Она оказалась открытой.

Следователь зашёл внутрь, осмотрелся, хотя в этом не было смысла: он знал, что почти все бежали из посёлка. Он остался, потому что ему приказали. Вампиры поймали его, когда он шёл домой. Их главная, Кристина, заставила пить её кровь в обмен на жизнь. Пришлось согласиться.

Утром он отправил семью в Москву; к их счастью, они кровососов не заинтересовали. Тем не менее Кристина приказала полицейскому прийти за чемоданом и забрать его любой ценой. Он не мог противиться её голосу, будто его воля была парализована на подсознательном уровне.

Константин наступил на низкую — и единственную — ступеньку крыльца и вынул телефон, разблокировал. Нашёл номер Владимира, который тот ему дал при встрече в отделении полиции после смерти Петра Чижевского, и набрал его. После небольшой паузы послышались монотонные гудки. До уха следователя из передней комнаты донеслась мелодия смартфона детектива. К телефону никто не подходил. Через полторы минуты вызов сбросился.

— Куда этот дедок пропал? — спросил вслух Константин.

Он набрал номер ещё раз. Результат оказался тем же. Кристина приказала принести чемодан — значит, ему нужно зайти в дом и найти его.

Следователь толкнул дверь. Открыто. Зашёл в холодные сени, оттуда попал в тёплые; за следующей дверью была кухня, а за ней — средняя и передняя комнаты. Типичное строение сельского дома шестидесятых годов прошлого века. Константин на всякий случай вынул пистолет и пошёл в кухню, миновав пустые сени. На обеденном столе по-прежнему лежали бутерброды с сыром, и стоял ещё не до конца остывший самовар.

Полицейский опять набрал номер детектива. Снова монотонные гудки и мелодия из передней комнаты. Делать было нечего: он пошёл на звук музыки. Держа пистолет Макарова перёд собой, проследовал дальше.

В средней комнате стояли две односпальные кровати, у одной стояли банки из-под пива. «Наверняка тут отдыхал тот придурочный терапевт»,— подумал следователь. На другой койке лежала шляпа Владимира. Когда прошёл внутрь комнаты, ему показалось, что кто-то следит за ним.

Дверь в переднюю комнату была открыта. Из её проёма было видно, что смартфон детектива лежал на полу прямо посередине помещения. Константин понял, что попал в ловушку. Он обернулся, готовый выстрелить, но руки с пистолетом быстро отвёл вверх Леонид, отец Тихон выбил оружие ударом по рукам. Потом следователь почувствовал, как кто-то накинул ему бечёвку на шею и начал душить. Руки были цепкие и крепкие: всё, это конец!.. Леонид со священником полностью обездвижили его. От недостатка кислорода и перекрытия кровотока к голове сознание Константина отключилось.

* * *

Постепенно картинка и воспоминания восстанавливались. Следователь дышал неровно, горло першило, он раскашлялся.

— Ну-ну! Давай прокашляйся и хватит спать,— сказал ему Владимир.

Полицейский открыл глаза и увидел детектива перед собой. Следователь осмотрелся: он сидел, привязанный к стулу, на кухне их дома. Окна были завешаны плотной тканью, у двери в сени стоял Леонид с пистолетом Макарова, который они забрали у него, а у двери в жилые комнаты сидел священник на табуретке с ножом-финкой.

— Вы что себе позволяете? Я — полицейский при исполнении! Вы понимаете, чем вам это грозит?

— Понимаем, Константин, понимаем…— Владимир взял вторую табуретку и сел напротив него,— ты тоже должен нас понять.

— Пока получается не очень. Отдайте мне чемодан, и я уйду. И просто забудем про этот цирк.

Владимир тихо посмеялся и отвёл глаза. Леонид тоже подавил улыбку.

— Не получится, Костя. Мне нужно знать, что замышляет Кристина. Мне нужно всё знать. И ты — единственный, кто может мне помочь.

— Я ничего не знаю!

— Как попал к ней?! — детектив перешёл в знакомый режим допроса.

— Вурдалаки поймали меня ночью, и Кристина заставила пить её кровь. Теперь подчиняюсь её воле.

— Хорошо. Куда ты должен отнести чемодан?

— Не могу говорить. Умру.

Детектив поджал губы и выдохнул.

— Я знаю, что ты отправил семью в Москву. А там у тебя — пара друзей, бывших коллег, и у жены есть двоюродный брат. Так что значительно облегчена моя задача найти их. Ты, к сожалению, обречён. Но если не скажешь — пострадают и твои родные тоже.

Аверьянов разрыдался от собственного бессилия.

— Они в подвале больницы.

— Хорошо. Мой внук там же?

— Не знаю…

— Терапевт Саблев и Пётр Чижевский там же?

— Не знаю! — его голос сорвался.

— Значится, так. Тебе сейчас дадут антидот от крови этой суки. Выпьешь, и мы тебя отпустим.

— А чемодан?

— Успеешь чемодан забрать.

Священник вынул флакон с коллоидным серебром и налил в пятидесятиграммовую стопку.

— Пейте,— велел он следователю и влил ему в рот.

Константин сглотнул. Резкая боль в животе пронзила его как холодное лезвие меча. Затем началась рвота. Владимир рукой зажал ему рот и нос. Константину стало нечем дышать, но его не отпускали. Рвотные массы заполонила рот, он пытался глотать, но поперхнулся. Он задыхался. Глаза закатились. Всё-таки вся масса ушла обратно. Владимир убрал руку. Дыхание нормализовалось.

— Надеюсь, сработает.

Константин снова заплакал. Слёзы были кровавыми. Детектив достал свой нож и перерезал верёвку на руках следователя. Тот поднялся и побрёл к выходу, опустив плечи.

— Чемодан не нужен? — спросил Леонид, возвращая пистолет.

— Да ну его к чёртовой матери вместе со всем этим Богом забытым местом! — ответил Аверьянов, забирая оружие.

Покинув двор Скворцовых, он решил, что сейчас сядет в свою машину и поедет к семье в столицу. Он ещё не знал, что вампиры испортили его «Ниве» тормозную систему, и до Москвы он не доедет: машина столкнётся со внедорожником на трассе по дороге в Башмаково, и он погибнет мгновенно. О его смерти семья узнает только завтра во второй половине дня.