Шёпот

К черту! Я здорова! Хотелось не просто сказать, а выкрикнуть в участливо–понимающие глаза докторши. Но тут же одергивала себя, вспоминая, как парнишка в столовой говорил, что большинство не верит в свое заболевание и яростно сопротивляется лечению. Всеми частицами своей души ощущала свою инородность в окружающей обстановке. Но как доказать, прежде всего себе, что права, если ни черта не могу вспомнить?

Но уже через два дня поняла, что уж лучше бы не пытала так яростно свой мозг. Ибо в нем, видимо, что-то окончательно переклинило, предоставляя мне возможность бесповоротно понять – я шизофреничка!

Поужинав, избегая зазывалок в комнату отдыха и не в силах выносить навязываемое общение вперемешку с любопытными взглядами, поплелась к себе. Ноги вяло вымеряли метры коридора. Опять в свою конуру терзаться мыслями. Как я устала. Погрузясь в то, что от меня осталось, не заметила, как свернула не туда и пошла к выходу во внутренний двор. Поздно сообразив, что маршрут неверный, уже наткнулась на охранника.

–Сюда нельзя! Прогулки в строго отведенное время.– Заученной фразой парень преградил мне путь к дверям. Будто без электронного ключа я могла их открыть. Чудак!

–Знаю я. Просто задумалась и не туда вышла. – Зыркнула недобро.

–Сбежать надумала?

Ох, как взбесило!

–Да, надумала! – Зачем сказала?

Глаза парня сузились. В мгновение бросившись ко мне, впечатал в стену и, прижав одной рукой, другой принялся обшаривать.

–Куда ключ дела, психопатка?

–Какой ключ?

Вот напросилась же. Кто за язык тянул? Я не могла поверить в происходящее. Подпирая расплющенной щекой стену, пыталась высвободиться. Не тут то было. Охранник профессионально заломил руку и прижимал все сильнее, а на глазах от боли уже наворачивались слезы.

–Нет у меня ничего. Пусти!

Внезапно хватка парня ослабла, а моя заломленная рука, онемев от боли, повисла плетью вдоль тела. Развернулась, приготовившись наорать на слишком ретивого и исполнительного верзилу, но застыла … Охранник болтал ногами в шаге от пола, синел и закатывал глаза, судорожно пытаясь разжать мертвую хватку на своей шее. НЕВИДИМУЮ хватку. Никого, кроме нас в коридоре не было.

Мои куцые волосенки встали дыбом. Похолодев всем сердцем, смотрела, как сучит ногами хрипящий парень. Зажимая кулаком готовый сорваться крик, я до боли впилась зубами в костяшки и, сползая по стене, плюхнулась на свой необъятный зад. Еще живой секунду назад, обмякший охранник безвольной тряпкой повис в воздухе, а потом его тело с силой отшвырнуло к дверям. Раздался красноречивый хруст, и голова бедняги неестественно откинулась в сторону.

Кажется, я заскулила. Наступившая вдруг тишина стала мертвой в буквальном смысле. Не знаю как, но я отлепилась от пола и на негнущихся ногах, стараясь не оглядываться и тихо подвывая, сначала засеменила, а потом ломанулась так, будто сам Дьявол дышал мне в спину. Ворвавшись в палату, никак не могла отдышаться.

–Что за…? – Разум не принимал случившегося. – Что это было?

Я металась по палате.

–Что делать то?

Разумнее всего было бы сообщить кому-нибудь. Но поверят ли? Звучит крайне нелепо: охранника на моих глазах убила невидимая сила. Этак можно и впрямь в смирительной рубашке оказаться, если не хуже. Ведь есть и другой вариант развития событий. Доказать, что это не я прикончила беднягу, вряд ли получится. Ведь никто не видел, что произошло на самом деле и, вероятнее всего, подозрение падет на меня.

Черт! Никто даже сомневаться не будет. Слышала же от других в столовке, что психи в состоянии субъективного страха становятся раз в пять подвижнее и сильнее. Даже сухонькая старушонка способна в таком состоянии расшвырять санитаров, как котят.

Был еще вопрос, который не давал покоя: почему то, что убило парня позволило мне уйти, не причинив вреда? Почему так же легко, как ему не свернуло мне шею? Я снова заскулила и поплелась в ванную в надежде, что если засуну голову под холодную воду, что-нибудь прояснится в моих воспаленных увиденным мозгах.

Глава 4

Тупо смотрела, как вода течет в мои дрожащие ладони. Хотелось плакать, но шок высушил слезы, и я стояла столбом, не чувствуя, как вода леденит пальцы. В ушах – предсмертный хрип охранника, а глаза до сих пор видят его синеющие губы и вздувшиеся от потуги вдохнуть вены на лбу и висках.

Наполнившись, раковина чуть не пролилась мне на ноги. Выйдя из ступора, перекрыла кран, глубоко вдохнула и погрузила свою распухшую от эмоций голову в воду. Вариантов только два. Либо я ТОГО, и мое больное воображение пошутило со мной, и тогда ничего из того, что я видела не было. Либо у дверей во двор действительно лежит мертвый парень со сломанной шеей, и убил его невидимка. К первому варианту я склонялась больше. Потому что так проще, в это было гораздо легче поверить и пережить, наверное, тоже.

Вынырнув, дернула рычажок, и вода стала уходить в канализацию, все быстрее заворачиваясь в воронку. В глазах вдруг потемнело сильно, до тошноты и холодного пота. Зажмурилась, ощущая, как тянет вниз по кругу, будто вместе с водой утекаю. Все завертелось, да с такой скоростью, что еще немного и вырвет. Тело легкое, словно уже в обмороке или в неимоверно стремительном полете, когда все теряет вес и только свист в ушах, а в животе холодно от страха. Сознание потемнело, теряя реальность. Но уже через мгновение меня швырнуло так, что казалось: не то что костей не соберу – никто даже лоскутика от меня не найдет.

Не то хрясь, не то хлюпсь. И я уже на четвереньках. Руки и колени увязают в чем-то мягком, до противного мокром и холодном. В голове такой шум, будто все – лопнет сейчас. В глазах полный набор: радуга, звезды, искры. Может, даже и посыпались уже.

–Итить твою…

Стою, как дура в весьма интересной позе, головой мотаю, а в ушах звенит тоненько так, противненько. Чувствую, как из носа течет кровь. Спокойно! Замерла, пару раз хватанула ртом прохладный воздух, попыталась привести ощущения в порядок. Плохо получилось, но искры сыпаться перестали. Потому потихоньку открываю глаза, щурясь на яркое заходящее солнце.

Стоп! Какое к чертям солнце?!! Что за …?

Передо мной, насколько хватало глаз, простирается болото, густо утыканное кочками, зияющее полыньями темной воды, щерящееся островками чахлой растительности. И над всем этим мрачным великолепием медленно, но верно садится солнце.

–Ы–ы–ы… Да что же это такое?

Сердце колотится, как бешеное, а из сдавленных страхом легких дыхание вырывается судорожно, толчками. Какое-то дебильное дежавю: снова открываю глаза – и фиг пойми где. Я больна. Я точно больна. Правильно, что в психушке оказалась. Мне там самое место. А может я еще там? Просто это – тупой сон, долбаный глюк. Сейчас закончится, и я буду ржать в припадке радостной истерии от того, что все это неправда.

Ну и дела. А может, я пропустила что-то? Сижу в белой мягкой комнате, обколотая лекарствами и ловлю видения потихоньку. Только видения эти уж что-то слишком реальны. Я прекрасно помнила, как стояла у раковины, как видела в зеркале уже ставшей привычной женщину, любившую складывать между собой непривычные слуху ругательства. Помню, что была дико напугана странной смертью охранника и, пытаясь успокоиться, смотрела на воду. Но сейчас под ладонями болотная кочка, поросшая желтоватой, чуть склизкой травой. Интересно: чем это меня обкололи таким забойным?