Шестнадцать

Алена так и не рассказала родителям о случае с Ковтуном. Ей было стыдно. За девочек, за себя. Она словно видела ужас в глазах мамы, если бы услышала эту историю.

«Нет! Ни за что!», — подумала она.

— Эй, ты чего зависла? — Катя не сводила с нее глаз, наслаждаясь смятением и страхом одноклассницы.

— Я в порядке, — Алена невзначай поправила волосы и подняла глаза на Катю. — Буду признательна, если вы поможете мне, — говоря эту фразу, чувствовала, что это лишь начало. Начало ее новой жизни. И она ей совсем не нравилась.

Школьный двор был неподходящим местом для разборок. Окна классов и учительской выходили вовнутрь. «Стрелка» была назначена за соседней девятиэтажкой. Двор спал, ветер слегка раскачивал качели, раздражая редких прохожих скрипом.

— Всем стоять! — резко сказала Таня. — Перекур, — она начала медленно подниматься по ступенькам, ведущим к заднему подъезду дома. Девочки посеменили за ней. Алена аккуратно переступала брошенные на ступеньки окурки, будто шла по минному полю, боясь нарваться на неразорвавшийся снаряд. Площадка перед входом в подъезд была завалена мусором. Повсюду виднелись засохшие следы слюны, а запах сообщал о том, что задний вход использовался не только для перекуров.

— Какие мы брезгливые, — подкуривая сигарету, ухмыльнулась Таня.

Катя и Карина последовали ее примеру, вызывающе чиркнув зажигалками, испачкав свежий сентябрьский воздух.

— Угощайся. — Катя бросила пачку в сторону Алены.

Та. не ожидая броска, не успела ее поймать, и сигареты рассыпались по грязным ступенькам.

— Черт! — выругалась Катя. — Ты что, криворукая?

— Я не знала, что ты бросишь! — огрызнулась Алена. — Тем более вы знаете, что я не курю.

— Не курит она, — Катя с досадой разглядывала испорченные сигареты. — С тебя новая пачка, — она сильно ткнула в Алену пальцем.

Девушка молча начала собирать сигареты.

— Ты думаешь, я буду их курить? — Катя выкатила глаза.

— Нет. Я просто убираю мусор.

Девочки переглянулись и громко рассмеялись.

— Делать тебе больше нечего. Оставь! Ковтун придет с родаками и соберет.

Алена быстро собрала сигареты и, не найдя урну, положила пачку в сумку.

— Значит, все-таки куришь! — глаза Карины блестели.

Алена удивленно приподняла бровь.

— Предки денег не дают, поэтому ты и собираешь окурки?

Девочкам так понравилась шутка, что еще минуту из-за дома доносился смех.

Алена терпеливо молчала, стараясь сдержать эмоции. Она понимала, что сейчас нуждается в их помощи и должна стерпеть унижения. А потом она обязательно придумает, что делать дальше.

— Пойдемте, — она посмотрела на часы. — Мы опаздываем.

— Не переживай, побить тебя всегда успеют, — Таня так резко рассмеялась, что подавилась сигаретным дымом и громко закашляла.

— Ладно, пойдемте, — Карина бросила бычок в сторону, и он, пролетев несколько метров, приземлился на еще зеленый газон. — А то Кораблева развоняется, потом не отмоемся.

Высокая, худощавого телосложения, с длинными спутанными волосами, завязанными в хвост, Вероника сидела на детских качелях и курила.

— Ну и где они шляются? — она плюнула на землю, затем сделала длинную затяжку и бросила окурок в сторону песочницы.

Двое девчонок и парень стояли позади нее и, не обращая внимания на подругу, что-то живо обсуждали.

— Эй, вы меня слышите? — Вероника бросила камень, валявшийся возле ее ног, в сторону подруг. Камень попал в спину, и черноволосая девушка резко обернулась.

— Ты охренела? — она потерла ушибленное место.

— Это вы охренели! — Вероника спрыгнула с качелей. — Я вас зачем сюда позвала?

— Если честно, то мы сами не понимаем, — ответила вторая девушка, направляясь в сторону Вероники. — Зачем тебе все это?

— Что значит зачем? — Вероника начала злиться.

— Чего ты доколебалась до этой малой?

— Саша, ты ее видела?

— Видела. Обычная девка. Она даже не смотрела на твоего Пряникова.

— А вот он с нее, кстати, глаз не сводит! — ухмыльнувшись, сказала Настя, небрежно поправив убитые краской рыжие волосы.

— Может, ты ему наваляешь? — девчонки переглянулись и громко рассмеялись.

— Дело даже не в Пряникове, — Вероника снова села на качели. Она слишком много из себя строит! Вы видели, как она одевается и с каким лицом ходит? Ее нужно хорошенько припугнуть и поставить на место.

— Вероника, что за бред! — Саша начала злиться. — Ты просто тупо завидуешь. Вот и все!

— Я? — Вероника вытаращила и без того огромные глаза.

— Свет мой, зеркальце, скажи… — Настя начала кривляться, — кто на свете всех милее…

Артем, который стоял поодаль, не выдержал и громко рассмеялся.

— Я посмотрю, как ты будешь ржать, когда твой Кирилл потащится за ней, — Вероника ткнула Настю пальцем в область груди.

Улыбка исчезла с Настиного лица. Она задумчиво потерла ушибленное место.

— А вон и наша красавица, — Вероника демонстративно закурила и откинулась на спинку качелей.

Алена окинула компанию взглядом, сразу догадавшись, кто зачинщик разборок. Несколько раз, поднимая и отводя глаза, она рассматривала обидчицу. Старые недорогие джинсы, потрепанные временем и неаккуратной ходьбой кроссовки, черная водолазка, обтягивающая худые плечи.

— Как бомжиха, — шепотом сказала Таня, озвучив мысли Алены. Компания громко рассмеялась.

— Я смотрю, кому-то весело, — раскачиваясь, заметила Вероника. — Это хорошо. Приятные моменты потом смогут хоть немного компенсировать неприятные.

— Привет, — Таня махнула рукой и подошла к Веронике. — Ну, давай, валяй!

— А ты, что, переговорщица? — ухмыльнулась Настя.

Таня захлопала длинными ресницами, достающими почти до бровей, и, изогнув тонко накрашенную бровь, посмотрела на девушку. Несколько секунд она молча смотрела, сканируя ее с ног до головы.

— Рот завали! — прошипела Таня.

— Слышь, Лемешевская, — Саша подошла поближе к Тане, при этом сохраняя расстояние в полтора-два метра. — Ты вообще не перепутала?

— Тебя забыла спросить, — Таня снова метнула молнию в сторону Саши и подошла к Веронике.

— Давай, валяй, — небрежно сказала она. — Что хотела?

— По-моему, я пригласила только Синичкину, — Вероника посмотрела на стоящую поодаль Алену. — Вас я не звала.

— Меня не нужно звать. Это мой двор, — Таня закурила, аккуратно достав из лакированной сумки пачку «Винстон». — Давай, говори, а то у нас мало времени.