Шифр генома

– Василий, ну ты провокатор, – пожурил подполковника Габашидзе. – Громкую связь включил и молчишь.

– Так я ж думал, что ты с поздравлением звонишь, – выкрутился Куприянов.

Теперь Габашидзе взял паузу. Все за столом притихли в ожидании.

– Ладно, – заговорил генерал. – Участь у меня такая людям праздник портить. Ты, Василий Иванович, отпуск на пару недель отложи. Обстоятельства поменялись. Завтра утром приезжай ко мне в госпиталь. Всё расскажу.

Наступила тишина. Собственно, после этих слов Габашидзе обмывать было уже нечего. Василий поставил рюмку на стол.

– Уныние отставить, – в приказном тоне сказал генерал. – Выпивать, закусывать, только в меру. До завтра.

Телефон пиликнул и затих. Три пары глаз смотрели на Василия и ждали его решения.

– Что вы на меня так смотрите? Слышали, что сказал начальник? – Василий опять поднял рюмку. – Выпивать и закусывать. За здоровье Михаила Ревазовича. Поехали.

Утром Василий видел, что Людмила не в настроении. Её можно было понять. Она тоже выбила себе отпуск у начальника и очень надеялась поехать с Василием в Кисловодск. Теперь придётся возвращаться к серым будням.

Всю дорогу в машине молчали. Лишь уже выходя из автомобиля около здания следственного комитета, Людмила сказала:

– Только не соглашайся ни на какие авантюры. Обещаешь?

– Обещаю.

Палата Габашидзе в госпитале была мало похожа на генеральскую. Маленькое помещение с казённой тумбочкой и казённой кроватью. В углу стол, пара стульев, ваза с фруктами и электрический чайник. Из привилегий – телевизор на стене.

Вошедшему Куприянову генерал крепко пожал руку и предложил присесть за стол.

– Как погуляли вчера? – спросил Габашидзе.

– Нормально. Только как-то глупо получилось. Сам повод сабантуя пропал. Поэтому хорошее мероприятие превратилось в банальную пьянку.

– Это не я виноват, – оправдывался начальник, – это обстоятельства.

– Что-то серьёзное? – спросил Василий.

– И да и нет. Короче, в двух словах. Алексеева, твоего сменщика, вчера задержала служба безопасности.

– Опа! Нежданчик!

– Дальше логику понимаешь, да?

– Не тупой! Понимаю! Оставить на хозяйстве некого, – с нескрываемой иронией рассуждал Куприянов. – Самый простой способ – лишить отпуска заслуженного человека, то есть подполковника Куприянова.

– У тебя, Василий Иванович, есть другие предложения?

– Есть! Почему на время Костю Бабикова не оставить?

– Ты серьёзно? – генерал не скрывал своего недовольства.

– Более чем. Опытный опер…

– Вот именно, – перебил Куприянова Михаил Ревазович, – опер. А в твоём отделе нужен руководитель. Нет, Василий. Я вижу только этот выход. Пока не найду тебе замену – задержишься. Не первый раз.

– В том-то и дело, что не первый. Людмила уже разговаривать со мной не хочет. В Кисловодск собирались.

– Прояви свои способности. Убеди старшего следователя, а по совместительству твою жену, что через месяц там будет ещё лучше.

– Может там и будет лучше, только сомневаюсь я, что через месяц ты меня отпустишь.

Габашидзе нажал кнопку электрического чайника.

– Сейчас чаем тебя угощу, – съехал с темы генерал. – Свежий. Только заварил перед твоим приходом. Ты, Василий, пойми меня, не могу я твой отдел кому попало отдать. Врачи сказали ещё неделю, максимум две мне полечиться надо. А как выйду сразу займусь твоим преемником. Ты уж, Василий Иванович, не бузи. Понимаешь же всё.

– Понимаю, Миша. Просто возраст. Покапризничать хочется. Поворчать.

– Тебе покрепче?

– Да. Давай покрепче.

Куприянов прекрасно понимал, что придётся ему не один месяц ещё послужить. И был прав.

Загурская вошла в свой кабинет и сразу набрала номер Молчанова, своего начальника.

– Доброе утро, Анатолий Богданович.

– Доброе.

– С отпуском у меня не получается. Так что я на работе, – доложила Людмила.

– А что так? – удивился Молчанов, помня, как настойчиво старший следователь добивалась двухнедельного отпуска.

– Василия вызвал к себе Габашидзе.

– И что?

– А то вы не знаете? Куприянов без отпуска, ну и я прицепом. Одна же я не поеду?

– Понятно, – после громкого вздоха сказал начальник и, прежде чем положить трубку, добавил. – Тогда спускайся ко мне. Дело есть для тебя.

Через несколько минут перед Людмилой лежала тоненькая папка.

– Вчера, – пояснял Молчанов, – электрики ремонтировали линию, обрыв был, и в лесополосе нашли труп женщины. Эксперты работают. Так что давай, Людмила Валентиновна, впрягайся.

– Спасибо, – тихо сказала Загурская. – Хорошая замена отпуска.

– Прими мои соболезнования, – отшутился Молчанов. – Вечером доложишь.

Загурская быстро включила все свои механизмы, и к вечеру ей было о чём рассказать своему начальнику.

– Женщина примерно сорока пяти – пятидесяти лет. Смерть наступила приблизительно месяц назад. Причина смерти – перелом шейных позвонков. Также присутствуют следы удушения. Неместная.

– А это как ты установила? – тут же спросил Анатолий Богданович.

– Думаю, что неместная. Сейчас объясню. Судя по одежде, вещи брендовые. Озадачила местных оперов. Там, рядом с местом обнаружения трупа, два посёлка и ферма. Среди местных никто не пропадал. Да и таких вещей там не носят. И ещё очень дорогой протез тазобедренного сустава. Эксперт считает, что ставили его не в России. Запрос отправил.

– Допустим, она не из этих посёлков и на ферме не работала. Но может же она быть из нашего города? У нас-то в городе такие вещи носят, и деньги на установку дорогих протезов тоже есть. Она же может быть отсюда?

– Исключить нельзя, – согласилась Загурская. – Но я думаю, что заявление о пропаже дамы такого ранга давно было бы у нас.

– Людмила Валентиновна, ты ещё в отпуске мысленно? – возмутился Молчанов. – Давай, давай, возвращайся! Какое заявление? Муженёк или сожитель, или любовник, сынок, не дай Бог, избавился от балласта и всё. Будет заявление писать родственник?

– Да, – виновато опустила голову Загурская, – извините. Я эту версию не продумала. Проверю.

Молчанов ещё раз прочитал заключение эксперта, вернул его Людмиле и сказал: