Школота

– Рабов нашли?

– Нет пока, мистер Каг. Парни по всей округе рассыпались, мимо даже сраная муха пролететь без спроса не сможет. Но пока тихо.

– Да?.. А я прямиком по их следам сюда. И ни одной живой души по дороге. Что же они – испарились? На тропе никого нет.

Коротышка обеспокоенно оглянулся и развел руками:

– Так и в Клоповке тоже никого чужого нет! Как вы позвонили – так дозоры и выставили!.. С самого утра, да...

Картину “кого-то знатно наебали” прервал тарахтящий звук, который все нарастал и вскоре разродился в трехколесную мотоциклетку, на которой восседал худой доходяга в огромных очках-консервах, налепленных поверх выдающегося шнобеля.

Заглушив двигатель мотоциклист несколько раз чихнул, выбивая пыль из носа, затем противным писклявым голосом пожаловался на судьбу:

– Еле вас нашел! Самоса просил передать, что взял след и даже видел рабов. За ними рванул. Гады наперерез к товарняку двинули. Повезет – так парни их до железки перехватят.

Каг забеспокоился:

– Товарняк? По нашей ветке вроде они не ходят.

– Почему – наша ветка? Мы про транзитную, которая западнее идет. Самоса там на перехват с бандой мчался, когда на следы наткнулся. На холм взобрались, субчиков срисовали и меня сюда с вестями послали. Если поторопитесь, то как раз к концу раздачи поспеете... Хотя – надо будет постараться, это миль десять отсюда будет, как раз у Гнилых Зубов.

Сидевший рядом с толстяком батрак с бланшем под правым глазом осторожно пригнулся и пробубнил:

– Рабы-то местные, не иначе. Или кто из знакомцев им через трясину тропку подсказал. Как еще смогли бы угол срезать? Мы вот не нашли.

Каг не стал признавать очевидный прокол, а лишь попытался выстроить в голове картинку местности:

– Зубы, зубы, гнилушные вы мои зубы... Слышь, сосед – тебя не зову. Мало того, если во время охоты где рядом увижу – с удовольствием подстрелю. Очень уж у меня руки чешутся... А остальным – повторю. За мертвую голову даю десятку. За живую – полтинник. Не удивлюсь, если Самоса варежку раззявит и гадов просто так зацепить не сможет. У них там стволы имеются. Зубастая добыча в этот раз досталась.

– Фашид втройне обещал рабов перекупить.

– Еще ящик бухла и моя благодарность, – отрезал Каг, выпучив свинячьи глазки на соседа.

Толпа заорала и помчалась в Клоповку, седлать механических и живых коней. На опустевшем въезде скоро остался лишь широкий багги Фашида и треколесная хрень, на которой мотоциклист почесывал шнобель и обсуждал сам с собой ближайшее будущее:

– Стволы? Стволы – это серьезно. Так что я пока лучше заеду на заправку, горючки долью. А то Самоса запросто может на разведку куда послать, если по башке прилетит и уроды в какую щель забьются. Выковыривай их потом...

Проводим взглядом затарахтевший драндулет Фашид повернулся к своим телохранителям и спросил:

– Это мы в тех краях диких козлов гоняли?

– Ага. Колесо еще пробили тогда.

– Именно... Гнилые Зубы переходят в овраг. И там такие буераки, что напрямую к железке не подобраться. Или до Зубов, или позже. Позже там вроде как раз плоское место. Значит, если наших беглецов до оврагов перехватят, ловить нечего. А вот если они успели до насыпи добраться, то есть нехилый шанс проскочить. Поэтому пускай вся эта толпа шарашит вслед Самосе, мы же чуть правее возьмем. Как раз к повороту железки на север и выйдем. И мимо нас уже точно просквозить не получится – там все как на ладони.

– А если их рядом с Зубами зажмут?

– Тогда жопа. Серьезная такая, внушительная... Артефакт никто в руки взять не сможет, но и нас просто так не подпустят. Придется торговаться... Главное – чтобы кто сдуру в него стрелять не вздумал. Шандарахнет так, что сгоревший сарай Кага покажется детским лепетом. Кстати, это еще один повод напрямую пока в свалку не соваться. Пуля – дура, прилететь может куда угодно. А стрелять там сейчас будут много...

***

Наверное Докси не зря давала себе зарок больше не пользоваться сраной Трубой. Видимо, сидевшие на обеих плечах ангелы не зря орали в уши: “Дура, не лезь ты в эту хрень, угробишься, как пит дать!”. Но – приказ императора можно не выполнить только один раз. После чего на тебя выпишут охотничий билет, как на тех же беглых рабов. И скакать вольной птицей до первой загонной команды. Так что – ангелам рявкаешь “заткнитесь, бляди”, ремни покрепче затягиваешь и орешь всю дорогу, пока не рванет железный порхающий сарайчик тормозными парашютами. Потом с тихим ужасом прислушиваешься к потрескиванию за спиной и молишься всем возможным богам – хоть бы пронесло! Хоть бы до земли добраться цельным куском, а то как меня будут хоронить, если вместо тушки аборигены фарш из консервной банки добудут?

Вряд ли стрелки в столице были столь профессиональны. Просто в этот раз именно таким образом звезды сошлись, чтобы запуленный на деревню дедушке снаряд прилетел куда требовалось. Прилетел, парашюты расщеперил и аккуратно ткнулся носом в груду мусора, которую сваливали какой год на окраинах Клоповки. Примостившись на бок железный десантный вагон полежал на самой верхушке, отстрелил отработавшие свое веревки и медленно покатился под уклон, набирая скорость. Здоровенная цистерна, размерами больше водонапорного бака, весело проскакала по мелким кочкам, хрустнула попавшимся на дороге забором и с гулом и грохотом проложила себе новую дорогу вплоть до заправки, где за этим чудо-юдом с интересом наблюдали остатки местного населения.

Разведчик Самосы как раз только что завершил заправлять мотоцикл, поэтому дождался, когда непонятная фигня остановится и откланялся, спеша удрать подальше от возможных неприятностей. Судя по не до конца стершимся имперским отметкам, посылочка прилетела откуда-то из глубин цивилизованных земель. А там, как гласит местная народная мудрость, обитают сплошь мудаки и жулики с раздутым самомнением. Так что пусть клоповчане сами разбираются с туристами.

Первым делом вся команда Докси выбравшись на белый свет отправилась блевать. Все же полеты и последующие покатушки в стиле центрифуги – это для совсем ударенных на голову. А девочки на такое не подписывались. Поэтому минут десять приводили себя в порядок, чтобы потом худо-бедно разобрать оружие и сфокусировать взгляд на сухой и мрачной бабке, сидевшей в кресле качалке рядом с перекошенным заправочным агрегатом.

– Это что за город? – проскрипела Докси, закончив полоскать рот водой из фляги.

– Город? Хе, давно нас городом не называли... Это бывший приграничный пост. А сейчас – Клоповка. Трапперы, пастухи, старатели иногда заходят. И фермеры бывают, когда надоедает у себя по закоулкам сидеть.

– Так, отлично. Мы на месте... Где шерифа найти?

– Шерифа? Так грохнули его еще лет двадцать тому назад. С той поры и нет больше.

– А кто городскую власть представляет?

Старуха довольно закудахтала:

– Кто может, тот и представляет! У нас обычно человек сто живет, не больше. Вот кто под себя банду покруче сколотит, тот и власть в этом месяце. Начнет других шибко загибать, так постреляют чуток – и другая власть установилась. Но в целом мирно живут, ты не думай. А если кто из старших нужен, проще всего в кабаке узнать. Там у наших парней штаб. Как где заваруха какая или работа подвалила – обязательно там засядут, обсудят, дряни какой нажрутся – и вперед, копеечку зашибать.

Докси встряхнулась. Понятно. Почти привычная картина для Приграничья. Каждый сам себе хозяин, порядка больше на военных базах, протянувшихся тонкой цепью вдоль чужих владений. А на Пустошах – каждый сам за себя и сборщиков налогов предпочитает разглядывать только сквозь прицел ружья. Зато сожрут любую возможную маленькую армию вторжения. А против большой будут партизанить, сколько сил хватит. За что господин император и не гоняет местную вольницу особенно. Лишь бы проходящие по их территории поезда не грабили.